Поцелуй за тысячу парсек от Земли - Татьяна Геннадьевна Абалова

Как только я надела на его запястье браслет, тот включился. У доктора Митчелл на зумкоме поползли цифры. Она что–то набрала на устройстве, и я услышала, как браслет впрыснул в вену лекарство. Лицо Клауса порозовело, но он так и не пришел в себя.

Реанимационный вертолет прибыл через пятнадцать минут. Все это время я сидела возле Клауса. Доктор Митчелл бежала по тропинке в сопровождении встревоженной охраны. Никто ничего не понимал.

Она так же, как и я, упала перед сыном на колени. Я отползла в сторону. Бежавший за ней человек в белом комбинезоне поставил рядом сумку, из которой Лейла достала какое–то устройство, похожее на крохотный пистолет, и выстрелила им в сонную артерию Клауса.

Следом прибежали еще двое медработников. Погрузив Клауса на левитацинные носилки (они были без колес и неизвестно как парили над землей), все помчались к выходу, где не переставал шуметь лопастями вертолет.

– Ты едешь с нами, – приказала Митчелл. – Расскажешь, что случилось.

Мне было стыдно рассказывать при всех о том, что вывело Клауса из себя, но приходилось говорить громко, так как шум вертолетного винта заглушал голоса.

– Помните, я говорила, что пила с господином Вольфрм сармаку, а потом...

– Помню, – кивнула доктор Митчелл, не заставляя меня пересказывать постыдный факт.

– Все оказалось правдой. И Клаус увидел ее неприглядность по записям с камер. Сам процесс был стерт, но... Он разгромил центр слежения, а потом выбежал из дома. Мне показалось, что он не хочет жить.

– Скверно, – доктор Митчелл перевела взгляд на сына.

Когда вертолет опустился на крышу клиники, там уже был Вольф. Такой же бледный, как и его сын. Подлетев к носилкам, он остановил их, чтобы посмотреть на Клауса.

– Нам дорога каждая минута, – сказала доктор Митчелл, убирая его руки от носилок.

Вольф не сразу узнал ее, лишь когда она, опомнившись, потянулась к карману комбинезона, откуда свисали ремни маски.

– Ты?! – произнес он, пораженный до глубины души. – Какого черта ты здесь делаешь?

– Спасаю нашего сына. Уйди с дороги!

Он не нашелся, чем возразить. Носилки увезли, а он остался стоять. Ветер трепал его черные волосы. Я мялась за его спиной.

Почувствовав мое присутствие, Вольф резко обернулся. Его лицо перекосил оскал хищника, готового рвать первого, кто попадется на пути. Мне было жутко, но я не сделала ни шагу назад. Он прочел в моих глазах страх и взял себя в руки.

– Рассказывай, что произошло.

В этот момент подал голос его зумком, и Вольф вытащил его из кармана.

– Что? Говори быстро!

С той стороны отчитывался глава охраны. Я узнала его голос. Он осмотрел дом и обнаружил разгромленную аппаратную.

– Понял, – ответил ему Вольф и сунул зумком в карман. Смотрел на меня сверлящим взглядом и молчал. Раздумывал, как задать вопрос и, наконец, решился. – Он все видел?

– Вы стерли не всю запись, и у него не осталось сомнений, что вы воспользовались моим беспомощным состоянием.

– Я мужчина. И когда передо мной голая женщина, умоляющая ее трахнуть, а в моей крови сармака, удержаться трудно.

По моей щеке поползла слеза.

– Я не верю вам. Вы сделали все, чтобы скрыть от меня правду. В ресторане я встретила старого знакомого...

– И ты, тут же забыв о моем сыне, прыгнула любовнику на шею, – лицо Вольфа прошила судорога ненависти. Он в этот момент совсем не походил на человека. Манайр по своей сути давно был киборгом.

– Трофим не был моим любовником.

– Я видел, как ты бесстыдно целовалась с ним. Так себя ведут только донны. Я и поступил с тобой, как с донной.

– Он... просто старый друг.

– Я слышал, что он хотел тебя увезти.

– Но я отказала ему! И вы это знали! Зачем нужно было все остальное?

– Донна должна знать свое место, – жестко ответил Вольф. Но, вспомнив, к чему привело его решение переспать со мной, устало добавил: – Клаус слишком привязался к тебе. Иначе на него так сильно не подействовало бы, что я воспользовался живущей в доме донной. Хотя вы только для этого и предназначены.

Я не удержалась. Размахнулась и ударила Вольфа по щеке. Получилось так сильно, что он едва удержался на ногах. У него из кармана вылетел зумком.

– Я – человек! – рявкнула я. – А у людей положено спрашивать разрешение. Заплати вы за меня хоть сто миллионов, я не перестану быть человеком.

Вольф, раздумывая, как поступить со мной, медленно наклонился за зумкомом. Но я не стала ждать. Я раздавила зумком пяткой. Посмотрев в изумленные глаза манайра, выпрямила спину и пошла к входу в клинику.

Я забыла, что можно воспользоваться лифтом. Неслась по нескончаемой лестнице, зло вытирая слезы. У меня горела ладонь. Я не знала, чем закончится мой протест, да и было наплевать. Пусть убьет. Он уже изуродовал сына, что для него какая–то девчонка?

Когда я добежала до этажа, где работала доктор Митчелл, увидела, что она встревоженно ходит по холлу. Она нервно терла руки. Заметив меня, пошла навстречу. Я не могла говорить, так как от быстрого бега жгло легкие. Я согнулась пополам и ловила ртом воздух.

– Как Клаус? – спросила я, когда немного отдышалась.

– Не знаю. Меня не пустили. С ним доктор Родригес. А как ты?

– Я ударила Вольфа. И теперь не знаю, что со мной будет, – я оглянулась на лифт, где цифры на табло неумолимо приближались к нашему этажу.

– Иди за мной, – умница Митчелл сразу все поняла. Она завела меня в комнату, где я уже была. – Раздевайся.

Пока я лихорадочно сдергивала с себя вещи, она открыла вторую дверь. Ее пальцы побежали по пульту управления медицинским оборудованием.

– Быстро ложись, – скомандовала Митчелл, открывая ложе с белой магмой.

Я буквально запрыгнула в него и почувствовала, как магма поползла по мне. В холле послышались громкие голоса, и в комнату в окружении врачей ворвался Вольф. На его щеке горел отпечаток моей ладони. Почувствовав укол в шею, я закрыла глаза, позволив «тесту» залить лицо. Я переживала только об одном: что будет с доктором