И космос в придачу - Настя О
— Скоро меня не станет на этом свете. Нет для ученого большего разочарования, чем понимание того, что вся жизнь была отдана в угоду чужим недостойным интересам. Прости, что не поверил тебе и позволил закончиться нашим отношениям — это целиком и полностью моя вина и мое наказание. Я буду лишь надеяться, что ты сумела найти свое счастье на Айдэ и прожила долгую и счастливую жизнь. Пережила меня. Я хотел бы попросить прощения за свои последние злые слова — я сказал их в порыве ярости, М-Рей-Ла. Я никогда так не думал и не сделал того, что обещал тебе. Информация об Айдэ не была и не будет отправлена Галактическому Союзу. Я прислушался к твоим мольбам, проанализировал свою деятельность и понял, что собственными руками открывал Союзу путь в неизведанные миры. Я верю, что Айдэ сильна и не даст так просто сломить себя. Знай только одно: я оставлю запасной вариант на самый крайний случай. Небольшое количество моей крови будет сохранено на последней планете, куда я полетел после нашей с тобой ссоры. Она называется Земля, М-Рей-Ла. Видела бы ты, как она красива! Здесь не такой суровый климат, как у вас, но люди — населяющие планету аборигены — добры и приветливы. Особенно те, кого еще не настигла цивилизация. Я живу как раз среди таких. Так вот, М-Рей-Ла. Информация о Земле и координаты контейнера с моей кровью будут храниться в секретном отделе картотеки семьи д'Дан, а также у моего старого друга Исо н'Тона, который живет на территории Союза, но никогда не выдаст. Я оставил на Айдэ маяк. Если он отправит Исо сигнал бедствия, мой друг перешлет тебе координаты с местом хранения моей крови. Найди ей нужное применение и спаси свою планету. А я буду надеяться, что в достаточной степени искупил свою вину. Прости меня, моя единственная любовь, и не вспоминай с недобрыми словами. Я думал о тебе до последнего своего мгновения.
Когда запись прервалась, Кира боялась пошевелиться. Ей было неловко оттого, что стала свидетелем чужого откровенного послания. Смущало еще и присутствие Олейрона, несмотря на то, что, пока длилась запись, он не произнес ни слова. А еще — было немного радостно, что Отэ-д'Дан все-таки оказался неплохим дэйрианцем, несмотря на то, что делал изначально. Выходит, он и сам не подозревал, что сообщал координаты новых миров, чтобы их потом колонизировал Галактический Союз. Тогда, получается, он верил, что делает свою работу во благо? А эта женщина, М-Рей-Ла, — кто она? Очевидно, она живет на Айдэ, родине Олейрона, и была в отношениях с Отэ-д'Даном, но затем они серьезно поссорились и расстались. Да так, что пришелец покинул Айдэ и улетел на Землю, не сообщив Союзу координаты двух последних точек исследования. И кровь он намеренно оставил для кого-то с Айдэ. Флаконом должна была воспользоваться М-Рей-ла.
— Получается, что вы просто летели за вещью, которую Отэ-д'Дан и так завещал кому-нибудь с Айдэ, — выдохнула Кира, отходя от первого потрясения и пытаясь привести в порядок нервы. — Отэ-д'Дан предполагал, что ваш мир может быть захвачен, и предлагал древнюю кровь как решение от всех бед.
Не получив отклика от Олейрона, она повернула голову к его креслу и напряглась. Инопланетянин сидел на своем месте, сжав подлокотники до побелевших костяшек, и напряженно сверлил ее взглядом. Кира даже заметила капельку пота на его виске — чуть ниже линии роста волос. Капля стремительно скатилась по его скуле, когда Олейрон внезапно поднялся и молча покинул мостик, оставляя девушку в одиночестве.
Она так и не поняла, что произошло. Но сердце сжалось так, словно ее отвергли после признания в собственных чувствах. Тех самых, о которых она боялась сказать даже самой себе.
ГЛАВА 7
Дело принимало весьма скверный оборот. И чем дальше Олейрон думал об этом, тем все тяжелее ему становилось.
Он слышал об этом еще на родине. Удивительное явление, когда эмпат-кинестетик его уровня, дотрагиваясь до другого индивида, чувствует вкус чужих эмоций и внезапно понимает, что тот ему нравится. То, что это произойдет с Кирой, он понял еще тогда, когда грузил ее в машину, чтобы отвезти к Ивану Даниловичу.
Потом было перемещение в ее квартиру. Потом — на «Вестник», и его ощущение чужих переживаний усилилось даже без прикосновения. Все земляне были похожими, но Кира оказалась еще и вещью в себе. Очень много чувств и впечатлений бурлило под маской абсолютного спокойствия. Олейрон ощущал их все. Все до единой эмоции. В том числе — те, на которые так хотелось ответить сразу, как почуял их.
На Айдэ никто бы и слова не сказал — эмпатия была врожденным свойством айдеанцев, как и способность видеть естественные зародыши червоточин. Однако в глазах Галактического Союза ситуация принимала некрасивый оттенок. Если они узнают об Айдэ, то догадаться об особенностях ее жителей не составит труда. А эмпатия носила двусторонний характер: где ощущаешь, там можешь и навязать свое. Естественно, он никогда не предпринимал такого с Кирой. Но где гарантия, что Союз в это поверит? Как раз наоборот — сделает все, что от него зависит, чтобы убедить остальных в недееспособности Киры. Раз находится под чужим влиянием — на какое тогда право вето вообще может быть способна? Очень, очень плохие результаты для его планеты.
Оставалось только наступить на собственное горло и начать вырывать с корнем зарождающуюся привязанность. А как ей было не появиться, когда девушка, спасенная благодаря древней крови, сама тянулась к нему как к единственному существу, способному ее защитить? И ведь тянулась совершенно справедливо, как бы горько это ни звучало. Только она не осознавала, к чему может привести их связь до заседания Союза. А вот Олейрон — вполне.
И все же это было очень сложно. Практически невозможно. Он тысячу раз пожалел, что не объяснил ей принцип работы парового душа до конца. Сам же очутился в собственной ловушке, когда пришлось вытаскивать ее из-под слишком горячего потока. Пока Кира дрожала от потрясения в его руках, Олейрон воевал с самим собой, чтобы не начать транслировать ей свои эмоции. А потом отправился готовить завтрак, чтобы еще глубже зарыться в собственную могилу.
На Айдэ ему давно стали бы намекать, что пора делать