Алексей Завальнюк - Великий и Чёрный Инквизитор (СИ)

— Лита, я понимаю, мы знакомы всего два дня, но скажи мне, разве я давал тебе повод не доверять мне?

Лита блаженно откинулась назад кладя голову мне на колени. Как только она прикоснулась ко мне я почувствовал печаль, печаль моей возлюбленной. Эта печаль была очень стара, наверное она зародилась ещё в эльфийских лесах.

— Знаешь, я родилась в Арамии, столице эльфов Нольонда названной так в честь великой королевы Арамиэль, погибшей во время столетней войны. Я с самого детства была окружена любовью своих сородичей хотя лет с пяти я воспитывалась человеческими родственниками, мне никогда ни в чём не отказывали, я была любима и все поступали только так как этого хотела я. Я с трудом вспоминаю маму, помню только дядю, смутно, в день, когда я переехала к людям он подарил мне Эльмир. — Лита показала мне серебряный медальон в форме клевера с пятью листами и снова спрятала его под рубашку До поры до времени все было просто прекрасно, наверное я была слишком избалована, и однажды судьба потребовала расплаты по счетам. Когда мне исполнилось семь лет, я отправилась в Храм Звёзд где мне вынесли приговор. — Лита помолчала. Воспоминания снова встали у неё перед глазами. — Смертная. Не унаследовала силу и бессмертие. Многие даже не скрываясь начали шептаться о том, что я на самом деле ублюдок, незаконнорожденная, мерзкая человечь.

— Бедная ты моя. — От её слов мне стало очень и очень грустно. Я притянул Литу поближе к себе и обнял.

— Именно так и не иначе. После этого от меня отвернулись те, кого я считала друзьями, от меня официально отреклись мои родители и от меня отрёкся мой возлюбленный. Меня дразнили, старались ужалить как можно больнее, и особенно он. Наверное покажется странным, но пока я была наследницей знатного дома меня обручили с благородным юношей, лордом Азрисиилем Маэль'о.

— Обручена? — изумленно переспросил я. — Лита, тебе было семь лет.

— Да. Моя влюбленность была скорее детской, а наше обручение должно было принести выгоду нашим семьям. Но я была влюблена в него, а он скорее относился ко мне как к младшей сестренке, но говорил мне такие красивые слова, почти такие же как и ты, и он меня предал. Могу ли я доверять кому-нибудь после такого?

Мы были похожи. Конечно мой мнимый друг подставил меня, но трудно назвать это предательством, я просто был слишком наивен и не замечал некоторых вещей, а вот Литу действительно предали все. Я не знал, что можно сказать, но нужные слова пришли сами собой.

— Лита, наверное очень больно переживать предательство близких людей. Мне трудно судить о том, с чем я лично никогда не сталкивался. Вернее меня предали, но это было не так. Я не могу заставить тебя верить моим словам, и ты вправе сама решать, говорю ли я тебе правду, или только сладкую ложь. Просто я знаю, что если ты будешь несчастна, я буду не менее несчастен чем ты

— Знаешь, а ведь было время, когда я мечтала стать жрицей Звёздного Света.

— Жрицей храма? Ты? — я изумлённо уставился на неё. — Зачем гробить свою жизнь самоотречением и полной аскезой? Я конечно читал, что жрецы и жрицы обладают огромной властью, но такой ценой… Нет, я бы не согласился ни за что идти на такие жертвы.

Лита звонко рассмеялась и погладила меня по голове.

— Тоже мне, нашёл праведницу. Книгам, в которых ты это вычитал, наверно уже не один десяток лет. Вот уже двести лет как жрицы не идут на Такие, как ты изволил выразиться, жертвы. А отказ от личной жизни действует только первые два года. Я так сожалею, что так и не смогла… — Лита горестно вздохнула.

— Любимая, а почему ты так к этому стремилась? Ведь не из-за власти же.

— Да, Экзель, не из-за власти. С самого детства, несмотря на огромное количество друзей, я испытывала огромную тоску и одиночество. Я так надеялась, что однажды найдётся хоть кто-то, кому я буду нужна, по настоящему нужна. Я мечтала стать жрицей бога Сильвариса или богини Сильвен. Кто ещё сможет любить тебя сильнее и искренне чем твой бог? Пенелопа подтвердит. Для людей это не столь важно, вы более привязаны к своей смертности и имеете полную свободу выбора. Среди эльфов нет неверующих — это нонсенс, и каждый из нас мечтает о том, о чём мечтала я. Но в тот день когда меня призвали, оказалось что я не нужна никому… даже богам.

Ублюдки! О, каким негодованием я был наполнен. Сколько боли. Как они посмели причинить столько боли Лите. Не моей любимой — нет! — своему ребёнку. Я старался не проявлять эмоции, но, думаю Лита поняла. Несколько минут мы пролежали в полном молчании наслаждаясь близостью друг друга, а затем я понял, что ей хотелось бы от меня услышать.

— Лита, я тебя люблю, и мне вполне достаточно этой причины. Может быть боги от тебя отказались, а собратья предали, но я — не они. Я тебя люблю, солнышко. Разве этого не достаточно? Я не твои сородичи, я никогда тебя не покину. Обещаю.

Лита посмотрела на меня долгим взглядом и опять улыбнулась на этот раз радостно. На душу снизошёл покой, Лита выбросила из головы прошлое, то прошлое, где была боль и одиночество. Господи, когда она улыбалась мне этой беззащитной улыбкой я просто таял.

— Экзель, мы, эльфы, очень неохотно сходимся с людьми. Вы до такой степени изменчивы, что порой становится страшно. Но привязавшись к вам однажды, мы уже не можем позволить себе уйти. Я люблю Экзель. Свет твоей души пленил меня и до тех пор пока ты сияешь, я не смогу ничего с собой поделать. Я уже никогда не смогу полюбить никого кроме тебя, потому что в тебе отражение моей души. Я твоя, Экзель, только твоя. И я надеюсь, что в скором времени я смогу разделить с тобой всё… душу, тело, жизнь и смерть.

— Насчёт последнего не торопись, — хихикнул я, но тут же вернул лицу серьезное выражение. — Терпение, Лита. Нам нужно просто немного подождать. В конце концов, мы же теперь вместе, — я сладко зевнул.

— Любимый, — Лита засмеялась. — Ложись-ка ты спать. Тебя по-моему достаточно сегодня потрепали.

— Спасибо, Лита, — зевая кивнул я. — Ты только не уходи от меня, ладно?

— Нелион. Конечно же я не уйду. Спи, любимый, я рядом.

А потом я провалился в долгий сон без сновидений, следом за мной сладко засопела Лита. Второй день закончился.

— … безумие! — Керин был взбешён. Янрин вот уже десять минут терпеливо пыталась успокоить старого друга, но все было безуспешно. Поток мата вылившийся на Тористана был слишком обширен для того, что бы описывать его на страницах Летописи.

— Керин! — даже божественному терпению наставницы придворного этикета и хороших манер рано или поздно приходил конец. — Заткнись пожалуйста и человеческим языком объясни мне, что произошло.