Алексей Завальнюк - Великий и Чёрный Инквизитор (СИ)

— Не смей меня так называть! Ты мне не родня.

— Какой ты суровый. — Воин снова хихикнул и начал жонглировать парными клинками. — Но ты не ответил, нравится ли тебе эта картина? Город в огне — это мой величайший шедевр.

— Это сделал ты? — постепенно оцепенение отступало уступая место ярости. — Ты устроил пожар и убил моего наставника?

— Догадливый. — Протянул черный едва не причмокивая от удовольствия. — Его, жителей города, и кое-кого ещё, из тех кто тебе дорог. И всё ради того, чтобы разбудить тебя!

— Кого-то ещё? Что ты сделал? — я напрягся словно струна.

— Да ты сам посмотри, каратель недоделанный!

Он издевательски расхохотался, а я наконец-то осмотрелся и заледенел. Братья-воришки и были повешены на огромном врытом в землю столбе, рядом лежало обезглавленное тело, но судя по одежде можно было сказать, что это тело Корнелии. Близнецы лежали лицом вниз на земле, но под лопаткой Нильсена торчал нож, а голова Диамонда была неестественно повернута. Литы и Пенелопы я не обнаружил, сестер и Джерома с Рагнором тоже. Однако и того что я увидел было достаточно, чтобы вызвать во мне волну неуправляемого гнева. Издав протяжный вопль я выхватил оба клинка из ножен и бросился на хохочущего врага, но тот ловко парировал удар и взмахнул рукой отшвыривая меня наземь.

— Вот это мужской разговор! Давай сразимся, братец. Покажи мне себя!

— Подонок! — меня лихорадило. — Я тебя раздавлю. Ты мне дорого заплатишь за их смерть!

— Оставим пир словесности, Экзель. Иду на Вы.

Воин бросился вперёд размахивая клинками, но я был готов поклясться, что именно так напал на Тористана. Удар был настолько предсказуемым, что тело среагировало само собой. Ударом правого меча я отбил оба клинка, а левым ударил в горло. Точнее попытался, доспехи выдержали удар, а следующая атака врага в очередной раз повергла меня на землю.

— Быстро же ты двигаешься, братец, ничего не скажешь. Будь активнее.

— Не смей так меня называть. Я убью тебя! — я снова бросился в атаку, но на этот раз воин даже не стал использовать меч, он вдруг отшатнулся назад, а затем бросился всем телом вперед отталкивая с пути. Не будь на мне панциря я был бы приколот к врагу как жук к булавке.

— Ты еще и сражаться-то не умеешь, куда уж тебе свой гнев использовать. Вот я могу гневаться на тебя и мой гнев будет оружием. Сопляк!

Удар был просто страшен, несмотря на кажущуюся тяжесть доспехов, черный воин высоко подпрыгнул и в прыжке ударил меня ногой. Голова загудела, доспехи усилили удар, и я начал заваливаться, а противник добавил мне ударив мечом, который сумел найти брешь и поранил мне подбородок. Кровь отрезвила меня. Я повнимательнее посмотрел на врага и принял боевую стойку. Обретенная мною память подсказывала, что нужно защищаться, а не нападать.

— Вижу ты начал понимать. — Насмешки закончились, теперь он заговорил серьёзно. — Ну что ж, начнем. Пожалуй следует начать с азов. Сила это не то чем и куда ты бьешь, а то как и зачем ты это делаешь. Ищущий Силу сомнет слабых и возвысится.

— Возвысившись над слабым унижая его и жаждя силы ты лишаешь себя свободы. Алчущий Силу над Силой, останется в слабости. — Ответил я.

— Декан Фаредус, трактат о пути самосовершенствования. Я помню как он учил нас этому.

— Кто же ты всё-таки…

— Продолжим!

Воин снова атаковал меня, но в это раз гораздо слабее, и вместе с тем правильнее, каждый его выпад я парировал, но малейшая попытка перейти в наступления заканчивалась ударом, который опрокидывал меня на землю.

— Защищаясь ты никогда не сможешь победить. Прими меня как данность и обретёшь Силу.

— Мне хватает того, чем я обладаю. Я сражу тебя.

Он взревел и бросился на меня, я приготовился парировать, когда тьму расколол крик Диамонда: — Что ты делаешь?! — мне стоило огромных трудов и сохранить выдержку и не броситься к нему, однако скосив глаза я увидел, что Диамонд мертв и мне просто показалось, что он зовет меня. Воин наносил удары, я парировал, но, вдруг, он споткнулся и мое тело среагировало само. Два удара крест на крест мечами и резкий удар локтем по голове. Черный взвыл и отшатнулся от меня, шлем не выдержал и раскололся пополам, и из трещины закапала кровь.

— Я не знаю кто ты такой, но я любой ценой одолею тебя. Я тебя ненавижу! Я только что обрел новый дом, друзей, а ты пришел и все разрушил. Тебе нет прощения.

— Сразишь меня? — Чёрный воин закрывал лицо ладонью склонив голову, расколовшийся шлем валялся на земле. Но затем он поднял взгляд и я сделал несколько шагов назад не веря тому, что увидели мои глаза.

— Не может этого быть. Это какая-то шутка.

— Нет здесь никакой шутки, братец. Это действительно я. Твоё настоящее Я. — на меня смотрело мое лицо, такое же ухоженное, с длинными волосами, которые запутались во время схватки, и на щеке зиял порез, из которого текла кровь.

— Как такое возможно? Это не я. Ты какое-то наваждение.

— О нет, Экзель я — это ты. — Он снова бросился в атаку, но на этот раз сильнее чем раньше, его удар буквально расколол мне шлем едва не разрубив мне нос. — Нелегко видеть себя таким? Настоящим!

— Но я не такой! Ты убийца, ты убивал простых людей, ты убил моих друзей, — пытаясь сражаться шептал я.

— Ты просто себя не знаешь. Я горящее желание спящее в твоей крови. Я наследие, которое жаждет отдаться тебе в руки.

Я совершенно запутался. Сила мастеров пришедшая ко мне, она подсказывала мне, что нужно делать, но я вдруг попытался вспомнить, откуда у меня эта память и не смог. А двойник продолжал наступать.

— Новые друзья, новый дом — это все пыль! Вспомни, как сильно ты ненавидел тех, кого ты называл друзьями. Того мальчишку, который приходил к тебе в гости и называл тебя другом, а сам поливал тебя грязью и ударил в спину. Тебя избили, и ты ненавидел, но не тех кто это сделал, а его. Помнишь как ты жаждал его убить? Как ты жаждал убить их всех!

— Я был мальчишкой, злоба прошла уже давно! Мать и учителя помогли мне забыть.

— Лжец! — очередной удар оставил на панцире глубокий след. — Осадок-то остался, он сделал меня сильнее, приблизил к цели. Нельзя прощать своих врагов, их нужно убивать и ненавидеть. Ненависть согревает.

— Она сжигает! — резкий удар и двойник вскрикнул я сумел пробить наручи и поранил его запястье. — Я не держу зла, и мне все равно, что с ними стало.

— Лицемер. — Захихикал он, и мне снова послышался вопль, только теперь Нильсена зовущего меня вернуться куда-то. — Ты рассказал об этом своей дорогой мамочке, чтобы она поддержала тебя, втайне зная, что она за тебя отомстит.