Павел Рогозинский - Главный калибр
Пушки, которые так беспокоили немцев, били не только далеко, но и чрезвычайно метко. Кроме того, они обладали еще одним, особенно раздражающим свойством: неуязвимостью, Они появлялись чуть не на самой передовой и, сделав несколько губительных залпов, бесследно исчезали. И это тяжеленные орудия главного калибра, которые на болотистой ленинградской почве никаким тягачом даже с места не сдвинешь.
Секрет их подвижности был прост: морские орудия, установленные на железнодорожных платформах, по специальным веткам-«усам» подвозили туда, где нужна была огневая поддержка.
Ответвления от железнодорожных магистралей шли в самые отдаленные участки фронта. На батареях морской железнодорожной артиллерии все было, как на кораблях: та же форма, та же терминология, те же флотские традиции.
Матрос Юрий Николаевич Соколов, москвич, до войны окончил курсы изыскателей новых железнодорожных трасс. На выборе профессии сказалась романтика первых пятилеток. Юношу манила даль неведомых дорог, стремление своими руками что‑то строить, созидать новые города. Так техник–изыскатель Юрий Соколов стал участником экспедиции, намечавшей трассу новой магистрали на Дальнем Востоке. Война сделала Соколова матросом железнодорожной артиллерии на Балтике.
В блокированном гитлеровцами Ленинграде было голодно, очень голодно. Ратный труд артиллеристов очень тяжел, и поэтому их снабжали лучше, чем многих других. Они получали три раза в день по сто, а иногда даже по сто пятьдесят граммов хлеба, а на обед и ужин — суп из горячей воды с признаками гороха, на второе — несколько ложек каши–размазни.
Чтобы не заболеть цингой, все в обязательном порядке получали витаминный хвойный настой. Цингой действительно не болели, но матросы не раз мечтали, с каким удовольствием они напоили бы Гитлера этой настойкой, — такая она была «вкусная».
Несколько раз Соколов бывал по делам службы в Ленинграде. По возвращении товарищи забрасывали его вопросами: что там? Как? И он рассказывал то, что видел.
Рассказывал о том, как по улицам еле двигались люди, похожие на живые скелеты. Как еще страшнее выглядели опухшие от голода, с раздутыми землистыми лицами. Как на детских санках возили на Пискаревское кладбище умерших, завернутых в одеяла или простыни, потому что сколачивать гробы у людей уже не хватало сил…
В одной из стычек гитлеровцам удалось захватить раненого матроса Ивана Лобачика. Вскоре моряки нашли его тело со следами варварских пыток огнем. На спине молодого матроса была вырезана пятиконечная звезда. Моряки поклялись над телом товарища беспощадно уничтожать фашистов.
Приходили к батарейцам письма от родных и близких из городов и сел, уже освобожденных от гитлеровцев, или от людей, бежавших из фашистской неволи. Эти письма читали и перечитывали на веря глазам: да неужто гитлеровцы — ведь люди же они в конце концов! — способны вытворять такие зверства? Но писали матери и жены, писали братья и сестры, и была у всех лишь одна мольба: защити от зверя, убей его!
А в руках моряков–артиллеристов были пушки, способные уничтожать за один выстрел десятки и сотни таких зверей.
Юрий Соколов нес службу артиллерийского разведчика, корректировщика огня. Артразведчик —это глаза и уши батареи. Он должен не только найти цель, то есть врага. Надо еще определить, где именно и на каком расстоянии от пушки находится цель, сообщить об этом на батарею и проследить потом за попаданием своих снарядов.
Первым снарядом, да еще за сорок–пятьдесят километров, попасть в цель невозможно. Вслед за первым разрывом надо немедленно дать поправку — правее, левее, дальше или ближе класть следующие снаряды. Недолет и перелет образуют невидимую гигантскую «вилку», которой артиллеристы нащупывают ненавистного врага. И вот — попадание! И тогда — огонь! Огонь! Огонь! Быстрее, как можно быстрее!
Для скорости артиллеристы экономят не только каждое, доведенное до автоматизма, движение. Экономят даже на самой команде «Залп!» и подают ее еще короче— отрывистым, как сам выстрел, звуком:
— Злп!
Но прежде всего надо найти цель. И Соколов, как и другие артразведчики, ее искал, искал настойчиво, упорно. В стереотрубу виднелись вражеские блиндажи, орудия, автомашины,, склады, а перед его глазами вставали наглые, самоуверенные убийцы. Юрий Николаевич благодарил судьбу за то, что имел знания геодезиста, которые помогали ему определять расстояния до цели точнейшим образом. И еще очень пригодился опыт походов в таежных дебрях. Ведь разведчику приходится подбираться к противнику как можно ближе и выбирать наблюдательный пункт так, чтобы видеть все, а самому оставаться незамеченным.
Но и это было лишь половиной дела. Зачастую по одной цели открывало огонь несколько разных батарей, да еще бомбила авиация. Как в бушующем море огня отличить разрывы своих снарядов? Командир батареи капитан Григорий Иосифович Барбакадзе в своих воспоминаниях потом писал, что среди артиллерийских разведчиков феноменальной способностью отыскивать разрывы своих снарядов в любых условиях отличались два человека: младший сержант Юрий Соколов и старшина Вадим Каминский. Этой науке они учились у своего наставника лейтенанта Ивана Лымаря. Вскоре, однако, ученики превзошли учителя.
Юрию Соколову в его боевой работе очень помогла склонность к рисованию. В специальном альбоме он изобразил в красках характерные разрывы различных снарядов в разных условиях. Этот альбом послужил отличным пособием для молодых артразведчиков.
Так шли дни за днями. Соколову подолгу приходилось, замаскировавшись, неподвижно сидеть на наблюдательном пункте у переднего края. Зимой приходилось сидеть на морозе, летом — под дождем или в тучах комаров. Но конец блокады приближался — это чувствовалось уже во всем.
Новый, 1943 год Соколов с другими артиллеристами–разведчиками встретил на наблюдательном пункте. Паек ради праздника выдали усиленный: по полбанки свиной тушенки и по чарке спирта. И даже избавили от обязательного хвойного настоя. Это тоже сочли одним из признаков чего‑то хорошего.
На батарею доставили небывалый запас снарядов. Привезли и сложили в сторонке штабеля шпал и рельсов — видно, на случай экстренного ремонта железнодорожного полотна. Неожиданно приехал и внимательно все осмотрел командующий флотом вице–адмирал Владимир Филиппович Трибуц, как всегда невозмутимый, молчаливый, деловито–спокойный.
Затем Юрий Соколов получил задание тщательно изучить позиции врага на противоположном берегу Невы в районе поселка Морозово, неподалеку от Петрокрепости. Все было ясно. Готовилось наступление.