Разрушенные оковы - Ольга Аст

Джеральд никогда не говорил, чем закончилась эта история. Он же знал, сколько раз я ее читал, и никогда не упоминал, что эта сказка его любимая. «Так уж и никогда?» – ехидно прозвучало в голове. Сван. Мое имя, данное им. Для него я был тем самым лебедем, который не мог найти свою семью. Но почему пропали последние странички? Неужели Джеральду не понравился конец сказки и он вырвал их?

Смех Линнеи выдернул меня из мыслей.

– Прости, просто у тебя на лице было такое отчаяние из-за детской сказки, будто в ней содержались тайны мироздания. Но раз ты так хочешь узнать конец, то почему бы вам вновь не встретиться? Не сейчас, в будущем, когда для всех наступит весна. – Она не стала дожидаться ответа и, крепко обняв меня, сказала: – Запомни, Йори: неважно, кто ты и где находишься, твой дом будет там же, где и душа.

Перед самым отъездом, когда я был уже на пути в конюшни, меня нагнал Ринд и протянул сверток.

– Нея просила передать, что не может отпустить тебя просто так.

Я с удивлением взял неожиданный подарок и развернул плотную ткань. Свет от факелов заиграл на изящном эфесе, выглядывающем из небольших ножен.

– Этот кинжал принадлежал ее матери, леди Вальтерсон, – пояснил Ринд.

Дыхание перехватило, а от прикосновения к настолько ценной вещи пальцы задрожали.

– Почему леди Нея отдает его мне?

Такое должно передаваться от матери к дочери и оставаться в роду Вальтерсонов.

– Он служил для защиты, а теперь она не нуждается в ней. – Ринд гордо вздернул подбородок, удержавшись от лишних высказываний. Но его лицо выражало уверенность: «Теперь я сам могу ее защитить».

– Передай леди Нее мою искреннюю благодарность. – Я надежно закрепил ножны под жилетом и закрыл плащом, чтобы их не было видно.

Ринд удовлетворенно кивнул и оставил меня в полном смятении. После слов Сигурда первой мыслью было спрятаться и убежать от отчаяния. Разговор с Бардоулф помог осознать, что ставить жизнь другого человека выше своей не так страшно, как казалось. Джеральд придал уверенности в выборе. А прощальный подарок Линнеи прокричал мне: «Защищай то, что тебе дорого». Пора отпустить сломанного Йори, забыть мечтающего о семье Свана и статьЭйлейвом – последним Вегардом для Первого Абьерна.

Под ночным небом, не дожидаясь рассветных лучей, мы с Сигурдом и его волчицей покинули родовой замок Вальтерсонов. Снег усилился, грозя перерасти в метель. Погода противилась нашему отъезду, но вождь Танмора упрямо вел лошадей вперед. Перед глазами все смешалось, превратившись в снежную кашу, и я больше не понимал, едем ли мы по дороге или уже свернули с пути и сейчас заблудимся в лесу. Время словно остановилось для меня, давая возможность все хорошо обдумать. Сигурд явно преследовал свои цели, но он не врал нам: король Эмилий и лорд Ланкайетт подтвердили его рассказ и были уверены в истинности происходящего. Однако меня не покидало чувство, что от нас скрыли самую важную часть великого замысла.

Возле гор снег с ветром успокоились, позволяя совершать небольшие привалы и давать лошадям отдохнуть. Но после первой же остановки Сигурд резко изменился. Он выглядел непривычно озабоченным, а его взгляд метался по выступам гор и расщелинам, будто выискивая там кого-то. Наше продвижение тоже сильно замедлилось, хотя до этого мы гнали лошадей так, словно за нами следовало войско проклятых.

– Уже скоро мы будем в Танморе, – сообщил Сигурд.

– Оттуда мы сразу направимся в Кроан?

Вопрос остался без ответа и затерялся среди нескончаемых снегов.

После утомительного пути вдоль подножия гор мы выехали на открытый участок, где нас встретили люди Сигурда и проводили в небольшой дом, больше похожий на временное жилище. Среди северян не было ни одного Вегарда, но при этом они даже не удивились моему присутствию рядом с их вождем. Кела же бегала возле танморовцев и явно чувствовала себя дома.

– Проходи, Эйлейв. Мы задержимся здесь и восстановим силы. – Сигурд пропустил меня в дом и приказал сопровождающим нас танморовцам принести еду.

Он сел возле разожженной печки и принялся голыми руками разламывать на щепки толстые ветки, подкидывая их в огонь. Я снял тяжелый от мокрого снега плащ, незаметно поправив ножны, и опустился на шкуру напротив Сигурда. Меня беспокоили его поведение и подозрительная медлительность.

– Не стоит ли отправиться сейчас? В замке ты говорил, что у нас мало времени, и, если я не ошибаюсь, полная луна осветит ночное небо уже скоро.

Вождь дотянулся до пучка сухой травы, лежащей рядом с ветками, и, раскрошив ее пальцами, кинул в разгоревшийся огонь. Нос зачесался от неприятного, но при этом знакомого запаха. Одновременно захотелось чихнуть и зевнуть, а в глаза будто насыпали песок.

– Нам нужно переждать ночь… И восполнить силы. – Сигурд похлопал рукой по моему плечу. – Мы успеем к нужному сроку, не переживай, Эйлейв, я знаю, что необходимо делать.

Мне не показалось: его поведение стало странным, как только мы покинули замок. Запах сгорающей травы распространялся по комнате, уговаривая лечь на мягкую шкуру и расслабиться. Теперь я понял, почему аромат был так знаком: эту траву использовали в восточном увеселительном доме, а также она входила в состав успокоительного чая и благовоний короля Бардоулфа. Впрочем, ни на нее, ни на меня она почти не действовала, хотя остальных погружала в долгий и крепкий сон. У госпожи Идеи траву применяли ее птички. Когда гости оказывались чересчур ненасытными, они наполняли курильницу благовониями с этой травой, и через несколько минут их ни о чем не подозревающий мучитель засыпал. Но чем чаще ею пользовались, тем слабее становилось усыпляющее воздействие на человека, поэтому птички предавались забытью ненадолго, в отличие от не привыкших посетителей их постелей.

Значит, Сигурд хотел усыпить меня, а ведь сначала так торопился покинуть замок. Я решил подыграть ему и лег на шкуру, попутно зевая и делая вид, что засыпаю. Притворяться не вызывало трудностей, учитывая, что на этом строилась вся моя жизнь. Волосы скользнули по лицу, удачно заслоняя чуть подрагивающие веки. Дыхание стало размеренным и глубоким, мышцы расслабились. Я слышал, как Сигурд подбрасывает в огонь ветки и траву. Он не торопился, скорее всего, пристально наблюдая за моим сном. Мне оставалось лишь ждать, что произойдет дальше, но рука была готова выхватить кинжал, если потребуется. Казалось, прошла вечность, прежде чем раздался шум открываемой двери, а