Торжествующий меч - Гарет Ханрахан
«Даже сама Берис не справилась бы лучше!» — крикнула она.
Каким-то образом это превратилось в пари, что тот, кто перестреляет Серлис, получит от нее поцелуй, и теперь все парни сбивались у линии, а стрелы беспорядочно падали вокруг соломенной мишени. Альф усмехнулся, глядя на этот хаос, и от этого у него разболелась старая рана в груди.
«Хватит», — крикнул он. «Никто из вас ее не перестреляет».
«Я хочу еще один шанс!» — жаловался парень, огорченный своим поражением и испачканными рвотой штанами. Он натянул еще одну стрелу, но Альф выхватил лук у него из рук.
«Уже темнеет. Я не хочу, чтобы ты пробил стрелой окно Дженни Селклот».
Парень нахмурился. «Я могу победить Серлис. А воровка Берис все равно была предательницей. Мой отец говорит, что Девятеро принесли нам только разруху».
«Они спасли нас всех от лорда Боуна в Некраде», — сказал другой, толкая своего друга.
«Спасли нас, а потом разрушили. Это все равно что одной рукой дарить, а другой забирать обратно».
«Разрушили, да?» — спросил Альф. «И что же ты потерял, парень? С какой высоты ты упал?»
«Да что вы знаете?»
Альф наполнился гневом. Он натянул лук, закрепил стрелу и выпустил ее. Прямо в цель. «Больше, чем ты, парень».
Он вернул лук ошеломленному юноше и зашагал прочь через лужайку. Плечо болело от напряжения при натяжении тетивы.
Серлис замерла, как будто Альф был людоедом, пришедшим за своей добычей. «Ты хороша, девчонка, и быстра, но быстроты не всегда достаточно. Одно дело нанести первый удар, и другое — нанести последний в бою». Он фыркнул, проходя мимо нее. «А еще есть вопрос правильного удара и правильной битвы. Это совсем другая загадка».
«Я была не права?»
«Эх. Ударила его слишком сильно, возможно».
Она последовала за ним, с нетерпением подпрыгивая у его плеча. «Но это не был удар удачи».
«Все еще размышляешь об этом, да?»
«Это была не удача».
«Он поскользнулся. Но нет ничего плохого в том, что тебе везет. Удача помогает тебе выжить. Важно то, что ты делаешь с полученными шансами». Альф подумал, что это хорошая мудрость, добытая тяжелым трудом, но Серлис уже перешла к другому.
«Через месяц в Хайфилде будет турнир».
«Да».
«Там будет соревнование по стрельбе из лука».
«Да, как и почти каждый год».
«Но приз за стрельбу из лука составляет лишь треть от того, что получает победитель, владеющий мечом».
«А победитель турнира получает больше, чем оба вместе взятые». Он выиграл свою долю турниров, разгромив соперников. В те времена он испытывал удовлетворение, выбивая из седла всех этих дворян. Рыцари, поверженные безвестным фермерским парнем.
Все эти рыцари теперь мертвы, погибнув в той или иной войне. Дети их детей сражаются сейчас – и не на турнирах, а в настоящих битвах.
«Турнир мне не нравится», — сказала Серлис. «Он не вознаграждает мастерство или скорость. Но если бы у меня был подходящий меч, у меня был бы шанс на дуэльном ринге».
«Неужели?» Альф улыбнулся ее смелости.
«Джон говорит, что у вас есть щит и доспехи в доме вдовы».
«Кто такой Джон?»
Она указала на сына Томада, который был занят убиранием соломенных мишеней для стрельбы из лука — или делал вид, что занят этим, наблюдая за Серлис. Тот покраснел и поспешно отвернулся.
Джон. Так звали парня.
«У вас есть нормальный меч?» — спросила она.
Колено подкосилось, и он споткнулся. Альф почувствовал себя невероятно древним.
«Иди и помоги прибраться. И спусти тетиву с лука, девочка. Береги свое оружие».
Он заглянул в пивную Дженни Селклот. «Я нужен?» Альф иногда помогал за барной стойкой, особенно когда появлялись незнакомцы. Сегодня вечером в городе был странствующий кузнец-гончар, дварф, который пришел по дороге из Кеттлбриджа, поэтому зал был переполнен людьми, жаждущими новостей.
«Отдохни», — сказала Дженни, и Альф устроился на своем обычном месте у камина. Дженни сжала его плечо, проходя мимо.
«Дела плохи, друзья», — сказал дварф. «Угостите меня еще выпивкой, чтобы хватило сил рассказать историю». Еще одна кружка была должным образом подана. «Появился новый военачальник! Его зовут Железная Рука, и он действительно страшен. Он пришел с запада, и Риверленд пал перед ним! Аршот сдался ему, и он был помазан верховным архонтом. Добрый лорд Мерик...»
Альф фыркнул, услышав слова «добрый лорд». Он однажды встречал Мерика, когда тот был еще просто сэром Мериком, рыцарем в армии лорда Брачана. Этот человек не показался Альфу ни добрым, ни благородным. В наши дни коронуют кого угодно.
Дварф сердито посмотрел на Альфа за то, что тот прервал его, и продолжил. «Добрый лорд Мерик встретил Железную Руку в сражении под Харнсхиллом, и, увы! Фортуна не благоволила Мерику. Вероломные рыцари Илавентура присоединились к войску Железной Руки, и Мерик оказался окружен со всех сторон».
Альф перестал слушать на полпути. Всегда найдется новый злодей, новый самопровозглашенный темный лорд. Небеса и земля будут разрушены, и хаос охватит весь Саммерсвелл. Этот Железный Рука был лишь последним из них. И если он придет в Эрсфель, молодая Серлис всадит ему стрелу в глаз. Спасение мира — дело молодых, и Альф был доволен, что покончил с этим. Он отыграл свое время на колесе судьбы и больше не собирался скитаться.
Иногда — если честно, то почти всегда — он подозревал, что сделал больше добра, чиня сараи и обучая детей, таких как Серлис, чем за всю остальную жизнь.
Когда рассказ дварфа закончился, Альф подошел к нему.
«У тебя нет писем, да? У моей сестры есть подруга в Дварфхольте».
Но с севера не было никаких сообщений.
Альф вернулся домой. Очаг был холодным, в доме было прохладно. Ольва еще не вернулась. Альф наклонился, чтобы развести огонь, и его колено заныло, когда он перенес на него вес.
О чем был тот сон? Утром он казался таким важным. Столько вещей, которые когда-то казались важными, в конце концов оказались не такими уж и важными. Рассказы о лордах и рыцарях, о Добром Лорде Мерике и Железной Руке, гнев на лице того парня — все это будет забыто к утру, а треснувшую балку все равно нужно будет чинить. Он решил лечь спать пораньше, потому что, если Ольва вернется домой, а крыша сарая все еще не будет починена, у нее найдутся для него пара слов.
А с тех пор, как его младшая сестра научилась магии, ее слова обрели настоящую силу.
Огонь не хотел разгораться. Холод был сильнее, чем обычно.