Освобождённый меч - Гарет Ханрахан
Сквозь дымку она разглядела башню Блейза в самом центре города. Там они вернули Дервина. Башня Плача и Цитадель напоминали поднятые копья, сдерживающие чудовище.
Ольва протянула руку, чтобы закрыть ставни, и тут же осознала, что внизу - отвесная стена Цитадели, возвышающаяся четырехэтажным утесом над множеством небольших зданий. Посмотрев вниз, она заметила мужчину, цеплявшегося за стену. В зубах он сжимал клинок, плащ от дождя прилип к телу, пальцы рук и ног впивались в трещины в известковом растворе. Мгновение она смотрела на него, не веря своим глазам.
Он тоже увидел ее. Его глаза расширились, и он вскарабкался на подоконник. Ольва схватилась за ставню, но... Вор? Убийца? Безумец? - успел просунуть руку, прежде чем она успела захлопнуть ее. С ревом мужчина оттолкнулся и упал на нее сверху, спутавшись конечностями. Незнакомец с волосами, подстриженными под монашескую тонзуру, смотрел не на нее, а на Дервина. Он прижал ее к земле, положив предплечье ей на ключицы, надавив на горло. Другая его рука поднялась, в ней оказался изящный арбалет эльфийской работы - оса из полированной стали с колючим и смертоносным жалом с зазубринами.
Нацеленным на Дервина.
Ольва приподнялась, удивив нападавшего - и себя - своей силой. Она опрокинула его навзничь, а затем оказалась на нем верхом и стала бить, ударяя правой рукой о кафельный пол так, что он с хрустом выпустил арбалет из рук.
Дервин оказался рядом с ней, в его руке был меч, кончик которого он приставил к горлу мужчины. Рука сына дрожала, но голос был тверд. "Сдавайся."
"Не тебе, мерзость. Заступники, примите мою душу и несите..."
Ольва выхватила арбалет и ударила безумца по лицу. "Кто послал тебя?"
"Чаша грааля показала мне твои грехи, мать мерзости. Заступники поручили мне эту святую миссию. Знай, что я - первый из многих. Весь Саммерсвелл выступает против тебя!"
Святые Заступники, хранители человечества. Всю жизнь ее учили видеть в них благословенных духов. В ее голове пронеслось воспоминание о предупреждении Берис. Это Лесные эльфы. Это всегда были Лесные эльфы. Церковь тоже их - Эрлкинг послал Заступников следить за нами.
Она наклонила его голову вперед, чтобы сын мог разглядеть выбритую макушку. "Монах". Ольва вскочила на ноги и взяла у Дервина меч. Затем напряглась, сжимая меч, на случай если придется убить этого человека. Ее рука не дрогнет. Где стражники? Как этот незваный гость мог беспрепятственно проникнуть в Цитадель?
Дервин прислонился спиной к подоконнику. "Значит, ты не из Некрада, - сказал он, и в его голосе прозвучал странный тембр. "Заступники никогда не отвечают на молитвы в этом городе".
"Я был послушником в Стаффе, когда Заступники выбрали меня".
"Когда-то я тоже думал, что они выбрали меня, друг", - произнес Дервин, но Ольва поняла, что речь идет не о ее сыне. Он вернулся из смерти, но не один. "Я был их защитником и нес огонь Заступников от Великой Топи до ворот Некрада".
"Паладин Пейр мертв", - сплюнул монах. "Я слышал ложь, которую рассказывают о тебе - что ты утверждаешь, будто вернулся Пейр. Заступники сказали мне правду - ты мерзость, такая же нечестивая, как любой ужас, порожденный в Ямах Некрада".
"Я не знаю, кто я", - ответил Дервин. Он говорил медленно, словно обдумывая каждое слово. "Но Заступники не смогли помочь мне, как только я попал под действие миазмов. Я вошел в город один, не считая моих спутников". Он опустился на колени и коснулся раненной щеки монаха. "Но я нашел в себе силы". В его руке вспыхнул свет, и рана затянулась.
Ольва смотрела на чудо, сотворенное ее сыном.
Монах отполз в сторону, прижимая руку к щеке. "Паладин вернулся?" Он задохнулся от благоговения, весь его праведный гнев сменился сомнением. "Простите меня! Я... я неправильно истолковал знаки!" Он уткнулся лицом в сапоги Дервина. "Простите меня", - бормотал он.
Ольва схватила монаха и потащила его прочь от Дервина. Дверь в другом конце комнаты распахнулась, и ворвались два стражника в ливреях Цитадели. "Миледи, лорд Дервин, вы не пострадали?"
"Нет, благодаря вам", - проворчала Ольва. "Где вы были, когда мы звали?"
Стражники переглянулись. “Дверь у подножия лестницы была заперта, миледи, - сказал Винебальд. "Нам пришлось выломать ее."
Она подтолкнула к ним монаха. "Возьмите его. Узнайте, кто запер эту дверь. И обыщите Цитадель - убедитесь, что здесь больше никого нет. Если что-то пойдет не так, вы будете отвечать перед Ламмергейром".
"Как прикажете, миледи". Они поклонились и удалились, прихватив с собой монаха.
Ольва опустилась в кресло, внезапно почувствовав тошноту. Она положила арбалет на стол, рядом с пустым бокалом.
Дервин тоже сел. Он был бледен, тяжело дышал, но снова стал самим собой, жуткое присутствие исчезло. "Ты говоришь тем же тоном, - сказал он между вздохами, - когда раздаешь деньги крестьянам. По крайней мере, когда Коттар оставил ворота свинарника приоткрытыми, свиньи не были вооружены".
"Он пытался убить тебя".
"Мне следует привыкнуть к этому, не так ли?" Дервин взял свою тарелку и с жадностью принялся за еду.
Этой ночью Ольва поднялась на западную башню. Луна за некромиазмами была полной,так что вдалеке она могла видеть бесконечные илистые равнины Кладбища, мерцающие белым от инея, и черную ленту Дороги, уходящую в ночь. Скоро весенняя оттепель снова сделает Дорогу проходимой.
Но она сомневалась, что когда-нибудь снова вернется домой.
За пределами ее поля зрения, далеко-далеко - но связанные той самой Дорогой - лежали земли Саммерсвелла. В Гарнизоне были карты, и сейчас она их вспомнила: Арден в Ущелье с его высокими стенами, Аршот с храмами, дикие Западные Марши, храбрые рыцари Риверленда, могучие флоты с Побережья Эллса, старый Илавентур, зачарованный Эвесленд, резиденция лордов в Краунленде и даже ее любимый Малладейл. Она вспомнила опасное путешествие в Эллс, свой ужас перед тем, как покинуть дом и