Разрушенные оковы - Ольга Аст

– Мы свободны, Йори, поэтому можем делать все, что захотим. Куда бы ты хотел отправиться?

Отправиться вместе с Джеральдом? Такого исхода я даже не представлял. Находиться рядом друг с другом было опасно, но что, если… В голове одна за другой проносились безумные мысли, которые ранее казались невыполнимыми. Мы могли бы попробовать разорвать нашу связь или найти способ обойтись без крови и жертв. Отступники говорили про Хельгур и про то, что там справляются без Вегардов, а во дворце я смог узнать гораздо больше, чем когда жил в замке Вальтерсонов. Разрушить оковы и жить, не боясь завтрашнего дня, – это звучало как несбыточная мечта.

– Если возможно, то в Кроан. – Я решил выбрать это место потому, что оно точно скрывало в себе знания, которые я не мог постичь, будучи ребенком.

– В родной город? Почему бы и нет. – Джеральд пожал плечами.

– А как же Мэйтланд? – Несмотря на решимость, мне тяжело далось произнести его имя вслух, и, чтобы унять дрожь, я вцепился в край рукава, ища в нем опору.

– Пусть, как и хотел, правит родом, меня это больше не касается.

– Джер, ты уверен, что все в порядке? Ведь это твой брат.

– Брат, который предал матушку и соврал мне. Но почему ты ничего не рассказывал раньше, когда я приезжал в замок?

– Ты служил королю, думаешь, у меня было право клеветать на твою семью? – А еще все мои силы уходили на то, чтобы спрятаться от тебя.

– Это не клевета, а правда! – От надрывного крика Джеральда я вздрогнул и отступил на шаг. – Прости, я не хотел пугать, просто… не могу поверить, в каком состоянии ты находился все эти годы, а я ничего не знал…

– Ты ни в чем не виноват, честно. Это я сорвался и высказал тебе обиды. Но во всем произошедшем нет твоей вины. Так что все хорошо.

Стоило мне потянуться к нему, как широкий рукав съехал, обнажая белые полоски шрамов. Я спешно попытался поправить одежду – стыд за изуродованное тело все еще не оставлял в покое, отравляя мое существование.

– Перестань, не нужно при мне их прятать. И вообще не нужно при мне ничего стыдиться или что-то скрывать. Будь собой. Если тебе больно, можешь плакать, если радостно – смеяться, можешь грустить или ругать меня – все что угодно, но бояться больше не нужно никогда.

Колодец из слез уже давно исчерпал себя, еще там, в темном подвале, и я не мог ему позволить наполниться снова, чтобы не стать уязвимым. Мэйтланд – будущий глава рода, и он не отпустит Джеральда так легко, особенно когда узнает, что Его Величество даровал ему свободу. Второго сына выгнали из дворца. Можно ли счесть это позором для рода Вальтерсонов?

Мы больше не разговаривали, пребывая в блаженной тишине, словно все силы ушли на примирение. Серебристый лунный свет проникал в небольшое окно и рассеивался, напоминая волосы, развевающиеся на ветру. Так вот оно что. Я видел в Бардоулфе непоколебимый айсберг, а Этан – звездное небо, освещенное луной. Его вечные спутники – глупое бесстрашие и верность, мои же – слабость и жалость. Пора перестать прикрываться ими и попытаться обрести силу. Пусть она начнется с заботы о человеке, который сейчас сидел на полу и пытался справиться с дарованной ему свободой. Мы оба не знали, что с ней делать.

Изможденное переживаниями и страхом тело быстро ослабло и поддалось тревожному сну.

Громкий стук в дверь выдернул меня c заснеженной поляны. В этот раз медведь спокойно лежал и наблюдал, ожидая, что я сделаю первый шаг ему навстречу.

– Кто там? – хрипло спросил Джеральд.

– Джер, тебя разыскивает Мэйтланд. – Риган говорил очень быстро и взволнованно.

– Иди, я сейчас приду к нему.

Он поднялся с пола и размял затекшие мышцы. Я чувствовал решительный настрой Джеральда и не мог позволить ему остаться один на один с братом. Пришло время принимать ответственность за наши жизни, а не бесконечно убегать.

Мы шли в тишине по коридорам из холодного серого камня. Доспехи, стоявшие в нишах, отбрасывали жуткие тени – когда-то они пугали меня в детстве. Раньше казалось, что рыцари оживут и погонятся за мной, размахивая мечами и скрипя сталью. Теперь же взгляд больше цеплялся за гобелены с мордой медведя – герб рода Вальтерсонов, который вселял оправданный страх.

Джеральд не разрешил идти с ним, оставив меня возле входа в залу. Я не стал сопротивляться, понимая, что могу только помешать их разговору и лишний раз разозлить Мэйтланда своим присутствием.

Приглушенные голоса за дверьми усилились, и в какой-то момент раздался грохот и звон металла. Неужели драка? В силе Джеральда не приходилось сомневаться, но и будущий глава рода ни в чем ему не уступал. Вальтерсоны всегда отличались мастерством и звериной силой. Тревога заставила меня метнуться к дверям и вбежать в залу. Мэйтланд валялся возле входа в груде доспехов, а Джеральд стоял чуть поодаль. Его глаза налились кровью, а грудь тяжело вздымалась. Даже на таком расстоянии я ощущал, как Первый Абьерн в нем рвался наружу. Нельзя допустить, чтобы он сейчас пробудился.

– Джер, хватит! Давай просто уйдем. – Я старался унять волнение и произнести слова убедительно.

Мэйтланд поднялся на ноги и резким движением схватил меня за горло, приподнимая над полом. Перед глазами расплылись цветные круги, а последний воздух с хрипом вышел изо рта.

– Из-за этой мерзкой твари ты готов нарушить законы рода. Не станет его, и проблема исчезнет.

– НЕТ! – Это был крик не человека, а раненого животного.

Грубые пальцы Мэйтланда еще сильнее сдавили шею, подводя меня к грани между жизнью и смертью, когда внезапно через пелену перед глазами прорвались красные брызги, окрасившие все вокруг яркими пятнами. Я упал на пол. Воздух толчками пробивался внутрь, ища себе путь к горящим легким. Рядом лежало тело мертвого Мэйтланда, а передо мной стоял… не Джеральд – то был Первый Абьерн. Вегард во мне встрепенулся, почуяв медведя. Исполин пробудился. Убийство брата и мое присутствие послужили сильным толчком для воплощения в жизнь древнего проклятия богов.

И помнили они истину одну:

Созданные