Просто Игрок I - Павел Шимуро

— И чего?

— Пакетом отбивался, как бабка от карманника. — Он поднял левую руку и показал, как держал пакет. — А потом еще думаю, куда мне его выкидывать, мусорки то нет.

Представил эту картину и не удержался от смеха, хотя и сам не вспомню, когда в последний раз улыбался.

— Вояка.

— Смейся, смейся. — Долик и сам заулыбался и стряхнул пепел за парапет. — Я его этим пакетом минут десять охаживал, пока он не лёг, странно, что пакет то и не порвался вовсе. Потом вышел, сел на лавку у подъезда и до утра сидел.

— Напугался?

— В том-то и дело, что нет. — Улыбаться он перестал и долго смотрел на свою сигарету. — Сижу и понимаю, что наконец-то чувствую себя, как тогда, на фронте, живым… Первый раз с тех пор, как вернулся. Понимаешь, Фрост?

Ещё бы мне не понимать. В разрыве я про свои шестнадцать недель не вспоминал ни разу, а дома только про них и думал. Ответить ему я не ответил, только кивнул, и он, похоже, другого и не ждал.

— На другой день мачете купил, — продолжал Долик уже бодрее, раз разговор зашел про оружие. — В июле ядро на стройке взял, с него «рывок» упал. В августе второго, в подвале, с того взял «спад». Хитрый был, зараза, полдня меня по коридорам водил, а сам в трубе сидел.

Рывок, значит, это когда он пропадает с одного места и встаёт у другого. Тогда Спад — это то, от чего у меня на глазах лезвие ушло в другую сторону, чего руками сделать невозможно.

— Это когда ты мачете вниз увёл?

— Заметил! — Долик развернулся ко мне так, что чуть не съехал с парапета. — Необычный он, потолок тридцать. Рывок мусорный, на десятке встанет, а Спад ещё тянуть и тянуть.

— А с Рывка не выдыхаешься?

— Раз пять подряд могу, потом ноги ватные. — Он похлопал себя по колену. — Так я больше пяти и не делаю, ты ж видел.

Видел я, как он раз за разом летал от пары к паре, и не считал. Теперь выходило, что считал он сам, и ни разу не перебрал.

— С хозяев ещё камни сыплются, — Долик полез в карман за новой сигаретой. — Зелёные такие, видал небось?

— Видал. И куда ты их?

— Толкаю. — Прикурил он от старой и окурок бросил в налёт. — Народ их в навыки льёт, говорят, редкость поднимает. А я не лью.

— Чего так?

— Ты ж сам учил — где бесплатно, там растяжка. — Долик усмехнулся и ткнул в меня сигаретой. — Вот и тут. Где она, пока не вижу, только она там есть, нутром чую.

Что я его этому учил, я и сам забыл, а он, выходит, запомнил и носил с собой до сих пор. Свои два камня я собирался лить в булаву, а не в навык, так что растяжка его меня вроде бы и не касалась.

— И прочее толкаю, — Долик похлопал себя по куртке. — Колечки там, железки — всё, что с хозяев падает. Там толкнул, тут толкнул.

— Кто ж это берёт?

— Находятся, — отмахнулся он. — Было бы что нести.

Вспомнились мне перчатка с серьгой. Выходит, за такое кто-то платит, и даже неплохо, раз Долик так одет. А я мазь в аптеке беру ту, что подешевле, и рулет со сгущёнкой на кассе оставляю.

Спросить, почём, хотелось до зуда, только выспрашивать у младшего цену на своё же добро я не стал — как-то не по мужски это, гордость берет даже в таких мелочах, хотя понимаю, что дурак я, но ничего поделать не могу.

— А ты-то давно? — Долик повернулся ко мне всем корпусом.

— Да так, недавно вляпался

— Вляпался значит, — повторил он и долго смотрел на меня.

Говорить мне почему-то не хотелось, не могу вот объяснить, почему так, но…

Сигарета у него догорела до фильтра, да он и не заметил, пока не обжёгся. Он тряхнул пальцами, выругался вполголоса и вдруг слез с парапета, встал передо мной и загородил воду.

— Пошли со мной, Фрост. Знаешь, ты меня тогда вытащил и подарил жизнь, как бы это странно не звучало. Теперь я хочу помочь тебе.

Сигарету я наконец прикурил, лишь бы не отвечать сразу, и затянулся в полвдоха. Скажи я ему сейчас про то, что жить то мне осталось с гулькин нос, он завтра же потащит меня по лучшим врачам в Москве, и платить за всё будет сам. Вот только не смог бы я с этим жить, когда все делают за тебя, а ты как рохля развалился и просто смотришь, не в силах ничего поделать.

— Я ж видел, как ты стоял. — Долик кивнул на парапет у меня за спиной. — Прилип к нему и не отходил, тебя ж ветром качает. В ресторане ни крошки не съел, рюмку ладонью закрыл. Ты, Фрост, и рюмку? — Он присел передо мной на корточки, чтобы глаза были вровень. — Что с тобой?

— Нормально все. — Пепел стряхнул в налёт, чтобы не смотреть ему в глаза. — Устал со смены. И никуда я не пойду, Серёг.

Долик с корточек не поднялся. Он смотрел на меня снизу и ждал, что скажу дальше, только больше я ничего не сказал.

— Ладно, черт ты упрямый. — Он упёрся ладонями в колени и встал. — Давай тогда по-другому. Ты один ходишь?

— Один.

— Вот. — Долик ткнул в меня пальцем. — В нормальных разрывах одиночка там не жилец, это и ежу понятно. Да это речь о нормальном, а ты на ногах еле стоишь, Фрост. И даже так, с какого-то хрена ты лезешь один. Сдохнешь в первой же нормальной дыре, и никто даже не узнает, где тебя искать.

Считал он всё верно, только все одно не понимал, что еле живой я ему не напарник. В первой же серьёзной дыре я его подставлю, а то и лягу у него на руках. В прошлом я спас его не для того, чтобы теперь он хоронил меня.

— Не пойду, — упрямо повторил я, хотя понимал, насколько жалко выгляжу со стороны.

Долик вытащил мачете из-под куртки и закрутил его в пальцах, рукоятью то вверх,