Просто Игрок I - Павел Шимуро

— Ты чего, Фрост, болеешь? — он распахнул глаза от удивления и уставился на меня.

Графин завис у него над моей рукой. Болел я, да ещё как, только знать ему об этом незачем.

— Нельзя мне, таблетки пью. Врач сказал, что не стоит мешать, а то откинуться могу.

Он глянул меня и поставил графин. Свою рюмку выпил один и закусывать не стал. Раньше от рюмки я не отказывался ни разу, и по лицу у него было видно, что он это помнит.

Суп мне принесли вместе с его салатом. Я помешал его ложкой, чтобы хоть чем-то занять руки, и спросил первым, раз уж Долик молчал.

— Сам-то как?

— Да как… — Долик отломил кусок хлеба и стал катать из мякиша шарик. — Знаешь, Фрост, как вернулся на гражданку, вдруг понял, что делать-то мне и нечего. Ну… Вообще. Вокруг все о какой-то ерунде — кредиты, дачи, кто кому что сказал и за что пояснил. Слушаю и вообще не понимаю, о чём они.

Мякиш он катал всё так же и смотрел куда-то вдаль, за окно.

— Мать как?

— Проводил в прошлом году. — он перестал катать шарик и осторожно положил его на край пустой тарелки. — Живу теперь у них один. Хах, еще заметил, что как дурак телевизор на всю ночь включаю, ведь без него не могу уснуть. А еще круче, что в четыре утра встаю и хожу по комнатам, пока не рассветёт.

Не скажу ничего, ведь в его словах узнал себя, причем буквально, отчего руки под столом сжал до хруста в костяшках. Опустил глаза на тарелку и понял, что проглотить не смог ни ложки, да еще и под рёбрами справа потянуло так, что пришлось сесть ровнее. Свои комнаты я весь прошлый год мерил шагами точно так же, разве что с бутылкой в руке.

— Пробовал работать где-нибудь? — понял, что диалог застопорился, поэтому решил поинтересоваться, пробовал ли он преодолеть это.

— Да что ж не попробовать, пробовал конечно, правда три места уже сменил, — Долик сгрёб хлебные крошки в ладонь и крепко сжал. — Скучно, вот и все дела.

Официант как раз ставил на стол горячее, и тарелка звякнула о тарелку. Долик скорчил страшную гримасу и дёрнулся всем плечом. Краем глаза заметил, что рука у него метнулась к краю стола, но на полпути он развернул её к хлебнице и взял ещё кусок, хотя прежний так и лежал у него недоеденный.

Вот и весь разговор… Мясо он резал ловко и ел быстро, только раз вилка у него замерла на полпути ко рту, и смотрел он при этом в окно, на кремлёвскую стену. Потом он моргнул, доел кусок и переложил мне на хлебную тарелку два своих.

— Ешь давай, на тебя смотреть страшно.

Отказываться второй раз не стал, ведь мясо уже лежало передо мной. Я откусил один раз, прожевал через силу и отодвинул тарелку.

— Ты вообще как, Фрост? — Долик налил себе вторую рюмку, но пить пока не стал.

— Нормально. Жив, и слава богу.

Кивнул он не сразу, и рюмка ещё долго стояла перед ним полная. Потом он всё-таки выпил её, полез вилкой в салат и больше ни о чём не спрашивал.

После третьей рюмки Долик отодвинул тарелку и упёрся локтями в стол. Салат он так и не доел, зато вилку всё ещё вертел в пальцах.

— А помнишь лесополосу? — Он глянул на меня и сам же кивнул. — Помнишь, конечно.

Конечно помнил — я помню все, что там тогда происходило, словно это было вчера, правда вслух об этом не стал говорить, сам не знаю почему.

— Меня ж тогда в ногу ранили, вот сюда. — Долик хлопнул себя по бедру, после чего поморщился от боли. — Лежу значит в воронке, встать не могу, сверху сыплет грязь. Наши уже отошли, я ору, а меня никто не слышит. Думаю, ну всё, приехали.

Говорил он на весь зал, и пара за соседним столиком перестала разговаривать, повернулась в нашу сторону и принялась слушать, при этом делала вид, что так, между делом. Долик их даже не заметил.

— И тут ты. — Он ткнул в меня вилкой. — Смотрю и не верю, а ты ползёшь обратно, прямо под это всё. Я тебе говорю, брось, Фрост, а ты меня за разгрузку хватаешь, как щенка, и тащишь. Разгрузка у меня ещё по шву пошла, помнишь? Ты меня потом за ворот волок.

Правую руку я убрал под стол, потому что пальцы сами собой сжались в кулак.

— Ты еще всю дорогу матерился. — Долик налил себе ещё и плеснул мимо рюмки на скатерть. — Я половину слов тогда первый раз услышал. Лежу, кровью истекаю и думаю, надо запомнить.

Он выпил, поставил рюмку донышком вверх и посмотрел на меня через стол. Глаза у него блестели, только от водки или нет, было не понять.

— Ты ж под бомбёжкой за две минуты засыпал. Лёг, и всё, а мы зеленые, рядом сидим, трясёмся. Научи, а? — Он улыбнулся, только улыбка вышла кривая. — Я так не могу. Совсем не могу.

Сказать мне на это было нечего.

Долик махнул рукой, так и не дождавшись ответа.

— Ладно, не бери в голову. Это я так, вспомнил по старинке.

Телефон он достал из кармана, глянул на время и вдруг подобрался. Вилку он наконец положил.

— Ого, уже десятый час. — Долик поднял руку, и официант появился у стола раньше, чем она опустилась. — Счёт, будь добр.

Руку в карман я сунуть успел, но так и не решился доставать свои позорные две тысячи. Долик приложил карту к терминалу и на сумму даже не глянул, а сверху бросил на скатерть пару купюр официанту.

— Ладно, пошли, Фрост, все-таки не за этим я тебя позвал, — Он встал и снял куртку со спинки стула. — Покажу кое-что, пока не схлопнулось.

Я встал следом, и перед глазами поплыло, так что пришлось придержаться за спинку стула. Что там у него может схлопнуться, я спрашивать не стал, всё равно здесь он мне ничего не скажет.

…

На улице Долик застегнул куртку до горла и пошёл вдоль кремлёвской стены в сторону реки. Шагал он широко, и уже у первого угла я от него прилично так отстал, потому что ноги к вечеру гудели. Оборачиваться он не стал, только сбавил шаг и дальше шёл со мной вровень.

На набережной ещё гуляли люди, только у дальнего спуска