Пустой II. Книга 6 - Артемий Скабер

— Чего! — Тавр чуть не упал, хотя сидел. — Росток… третья ступень, но ты же…

И тогда Одр рассказал им всё, что поведал мне. Ребята слушали с открытыми ртами. Тавр отказывался верить, что возвышение можно забрать, Варис несколько раз уточнял про Ровэна, а Сарн… Он молчал и смотрел в пол, после того как услышал про мать и то, что с ней сделали, он несколько раз пытался что-то сказать, но у него не выходило.

— Твой дядя знал Ровэна? — спросил я, когда все расспросили обо всём, что хотели.

Одр перевёл взгляд на меня.

— Знал. Давно, ещё до того, как Ровэн стал главой. Они что-то делали вместе, но дядя никогда не рассказывал, что. Говорил: «Когда-нибудь, если мне не повезёт, иди к Ровэну. Он поймёт».

— И ты пошёл к отцу, — сказал Варис. Не спросил, а понял.

— Пошёл. Мне было пятнадцать. Я был третьей ступенью Ростка и думал, что этого хватит, чтобы меня выслушали. Думал, он не знал. Думал, это жёны, а он… — Одр хмыкнул. — Я пробрался к нему в сад. Он меня выслушал. Потом сказал, что никогда не знал ни меня, ни мою потаскуху-мать, и если я ещё раз подойду к его дому, меня закопают рядом с ней.

Он помолчал.

— Через месяц дядю нашли в канаве у Восточных ворот. С перерезанным горлом. Один из сыновей Отто. Признанный. Он не прятался. Хотел, чтобы я знал.

Тишина в нашем углу стала такой плотной, что у дальнего костра стало слышно, как кто-то тихо спорит о воде.

— Тогда я пошёл к Ровэну, — сказал Одр. — Он меня выслушал. Долго молчал. Потом сказал, что Вельты ему в школе поперёк горла, что они покупают решения и считают школу своей лавкой. И что он мне поможет, но у него было условие. Он хотел знать, что я готов на всё. Что это не мальчишеская злость, которая пройдёт через год.

— Возврат, — произнёс я.

— Возврат к основанию, — кивнул Одр. — С третьей ступени Ростка назад в Зерно. Всё, что дядя в меня вложил. Пять лет. — Одр посмотрел на ладонь. — Я согласился. Он сделал. Потом взял меня в школу, в Листья, как безымянного. И сказал ещё одно: если я устрою шум, если моя месть ударит по школе, он выкинет меня за ворота и скажет, что никогда меня не видел.

— И ты стал тихим, — медленно произнёс Сарн.

— Изображал из себя дурака, — поправил Одр. — Дядя учил. Кто всерьёз смотрит на ленивого долговязого парня, который спит на ходу и несёт чушь? Никто. Даже Синара.

Он повернулся ко мне.

— Помнишь ночь перед поединками? Я ушёл. Мне сказали, что он будет один. Тот, кто убил дядю. Я думал, он Росток, как и был год назад, а он оказался Узлом. Скрывал. — Одр коротко усмехнулся. — Он меня достал один раз. По боку. Я ушёл, думал, царапина. А там сидел Спящий Пепел. Если бы Рейланд не сказал всем, что бок мне рассёк школьный меч, меня бы спросили, где я был ночью. И Ровэну пришлось бы меня выкинуть.

Тавр, Сарн и Варис одновременно посмотрели на меня. Пожал плечом. Мне нечего было добавить.

— Он прикрыл тебя, — тихо сказал Варис.

— Прикрыл и даже не спросил зачем.

Одр замолчал. Тишина тянулась долго. Где-то у дальних углей Айлет встала и подкинула обломок в огонь, и по стенам склада снова побежали рыжие тени.

Первым заговорил Тавр. Он сидел, открыв рот, и морщил лоб так, будто пытался разобрать след на камне.

— Подожди, — сказал он. — Подожди-подожди. То есть твой отец… глава Вельтов. Отто.

— Да.

— А Синара Вельт…

— Дочь Отто от третьей жены.

Тавр смотрел на него ещё пульсации три. Потом лицо у него медленно вытянулось.

— Так ты что… брат Синары?!

Варис закатил глаза и откинулся обратно на подстилку.

— Слава Небу, — сказал он в свод. — До него наконец-то дошло.

Сарн фыркнул. Потом ещё раз. Потом согнулся, уткнулся лбом в колени, и плечи у него затряслись. Смеялся он беззвучно, только сипел, как проколотый мех, и никак не мог остановиться. Тавр смотрел на него, на Одра, на Вариса, багровея.

— Чего ржёте?! Я просто уточнил!

— Уточнил, — выдавил Сарн сквозь смех. — Полночи человек рассказывает, а он уточнил…

— Брат, — повторил Тавр упрямо. — Родной брат Синары?.. Той, что нам палки в колёса ставила, ходила, чтобы мы сбежали из школы?

— Именно, — поморщился Одр. — И мне стоило огромных усилий, чтобы не сорваться.

— Ну и семейка у тебя, — хмыкнул сын дружины.

— Сводный, — поправил Тавра Варис. — И о нём, кроме отца, никто не знает или сделал вид, что забыл.

— Семеро признанных детей, — сказал я.

Все повернулись ко мне. Нейра как-то обронила это между делом, когда говорила о Синаре. И всех ценят за пользу. Я тогда не придал этому значения.

— Семеро, — кивнул Одр. — Восьмого нет.

Сарн перестал смеяться. Выпрямился, вытер глаза тыльной стороной ладони и долго смотрел на Одра. Уже не так, как в первые мгновения после имени. По-другому.

— Моя семья должна твоему… отцу, — сказал он. — Мой отец подпишет ему обет, если я не справлюсь. А Вельты убили твою мать, а после разговора с ним — дядю.

— Да.

— Выходит… — Сарн запнулся, будто не мог выговорить. — Выходит, враг у нас один!

Одр медленно кивнул. Сарн протянул ему руку. Ту самую, порезанную, на которой только что засохла кровь клятвы. Одр посмотрел на неё, потом на Сарна, и пожал.

— Мою семью тоже вырезали, — сказал Варис негромко, глядя в свод. — Только их убийцы хотя бы не были мне роднёй.

— Повезло тебе, — сказал Одр.

— Повезло, — согласился Варис без улыбки.

Тавр помолчал, покусал губу, а потом вдруг прищурился на Одра, будто что-то вспомнил.

— Слушай. А ведь у тебя здорово получалось играть дурачка. Прям