Пустой II. Книга 6 - Артемий Скабер

Он прижал окровавленную ладонь к груди.

— Я, Варис Лавилио, сын Меррика Лавилио, клянусь своим Источником и своей кровью…

Вспышка. Нити. Трое.

Краем глаза я видел, что на нас смотрят. Слов отсюда никто не слышал, мы говорили тихо, а до ближнего костра было шагов десять. Но три багровые вспышки в полутёмном складе не заметить было нельзя. У большого костра кто-то привстал. Двое у среднего перестали жевать. Ниса подняла голову от обломков дощечки и смотрела, приоткрыв рот. Дарг не повернулся, но спина у него стала прямее, будто он слушал ею.

Одр встал передо мной на колено, рядом с Тавром, Сарном и Варисом. Нож уже был у него в руке.

— Ты третий человек в моей жизни, кто мне помог… — тихо произнёс он. Такого серьёзного лица я у него ещё не видел. — Если бы ты меня не нашёл там, в развалинах, я бы сдох. Ты меня вытащил. Хотя знал, что я могу быть уже мёртвым. Хотя у тебя самого был пустой Источник и Тварь за спиной.

Он провёл ножом по ладони, не глядя. Кровь выступила сразу, тёмная в свете костра.

— Ты меня всегда видел, — сказал Одр тише. — Даже когда я прятался. И ни разу ничего не спросил. Ни разу не потребовал рассказать. Просто ждал, пока я сам. — Уголок рта у него дрогнул. — Я долго собирался. Слишком долго.

Прижал ладонь к груди и вдруг замолчал.

— Полное имя, — тихо напомнил Сарн.

— Знаю... — хмыкнул Одр и вдохнул. — Пора и вам кое-что узнать. Я, Одр Вельт…

— Чего?! — дёрнулся Тавр.

***

Следующая прода 8 октября.

***

Одр не ответил Тавру, даже не посмотрел на него. Прижимал окровавленную ладонь к груди и договаривал, ровно, слово в слово, как до него Тавр, Сарн и Варис:

— …клянусь своим Источником и своей кровью. Никогда не предам Рейланда и по своей воле не помогу тем, кто желает ему зла. Никому без его разрешения не выдам того, что знаю о нём и что узнаю. А если будет у меня сила помочь ему, я помогу. Если нарушу эту клятву, пусть мой Источник рассыплется.

Кровь вспыхнула. У него она была темнее, чем у остальных, или так только казалось в свете костра. Свет ушёл под ладонь, в грудь, и вокруг его Источника затянулись нити. Четвёртый узел.

Никто не двигался.

Сарн стоял на одном колене рядом с Одром и медленно, очень медленно поворачивал к нему голову. Лицо у него стало белым, как мел, только на скулах выступили два красных пятна. Правая рука, которой он только что прижимал ладонь к собственной груди, опустилась к поясу и легла на рукоять меча.

— Вельт? — прошипел Сарн. — Ты сказал твоя… Вельт?

— Вельт, — согласился Одр.

— Какого шалха… — начал Тавр и не договорил.

У Вариса забегали глаза, я прямо видел, как он всё складывает воедино и считает. Слова Одра про то, что ему нужен Узел, чтобы убить Отто Вельта. Его навыки и умения, которые всегда были, ненависть к Синаре, которую Одр никогда не прятал.

Для меня это тоже стало новостью, вот только, наверное, не такой, как для ребят. Для них имена семей и откуда ты… значили что-то, мне же было плевать. Вспомнил момент во дворе школы, когда к нам пришла Нейра Эльвар и рассказывала про Вельт и то, как у Одра тогда слетела маска.

После его рассказа про Возврат к Основанию, о том, что он добровольно согласился на откат своего возвышения и стал учеником Ровэна… Новость о том, что он из Вельт, была просто ещё одной частью скрываемой им информации.

Он не сказал главного.

— Сядь, Сарн, — произнёс Одр тихо. — И руку убери. Я расскажу. Потом сам решишь.

Сарн не шевельнулся. Пульсаций пять смотрел на Одра, и пальцы на рукояти то сжимались, то разжимались.

— Моя семья должна Вельтам, — сказал он наконец. Голос у него был чужой, сухой. — Ты знаешь. Мы чуть не стали их рабами, а ты… ты…

— Знаю.

— И ты молчал?

— Молчал, — кивнул Одр. — Молчал про всё. Сядь.

Сарн убрал руку с меча. Не сел, а медленно опустился обратно на пятки, будто ноги сами подломились, но глаз с Одра не сводил.

Одр тоже сел. Прислонился спиной к стене, вытянул длинные ноги и посмотрел не на нас, а на свою порезанную ладонь.

— Главу семьи Вельт зовут Отто, это вы уже знаете, — начал он. — И я бы отдал многое, чтобы никогда не слышать этого имени и тем более не быть с ним связанным.

Помолчал.

— Моя мать служила в его доме. Стирала. Ей было шестнадцать, когда он её заметил. Кто спрашивает прачку, хочет она или нет? — Одр сказал это ровно, без злости. — Потом она ушла из дома. Сказала, что заболела. Родила меня в нижнем городе, у брата, и никому не говорила, чей я. Даже мне. Десять лет не говорила.

Он пошевелил пальцами порезанной руки, сжал, разжал.

— Потом кто-то донёс… Не знаю кто, может, соседка или кто-то из старой прислуги узнал её на рынке и посчитал годы. У Отто уже были непризнанные дети, но семья знала о каждом. Матерям платили за молчание, детей держали под присмотром. А мы десять лет жили вне их глаз. Для Вельтов это оказалось хуже любого слуха. Меня никто не собирался признавать — они решили убрать то, чего не могли контролировать. Жёны приказали убить мать и всех, кто мог знать. Её брата, его жену, детей. Меня.

— Сколько тебе было? — спросил Варис тихо.

— Десять. — Одр чуть повёл плечом. — Они пришли ночью. Трое. Мать успела спрятать меня в погребе под досками. Я слышал всё. Как они искали. Как она кричала, а потом перестала.

Тавр сглотнул так громко, что это услышали все.

— Дядя вернулся на рассвете. Он был наёмником, неделями пропадал, водил обозы, охранял кого придётся. Нашёл меня в погребе. Остальных похоронил. Потом забрал меня и увёз из города. — Уголок рта у Одра