Вольный лекарь. Ученик. Том 5 - Сергей Витальевич Карелин

Он энергично тряс руку и с уважением смотрел на меня. В это время меня окружили другие члены команды, каждый из которых подошел ко мне, пожал руку и поблагодарил за помощь.

— Так ты не только лечишь, но и пароходы с места снимаешь? Молодец, парень. Такой нам пригодится. Может, юнгой к нам пойдешь? — предложил пожилой матрос, которого я вылечил от отравления.

— Спасибо за приглашение, но у меня свой путь.

Как уже здесь повелось, меня пригласили на ужин, но не только капитан, а еще и матросы. Я пообещал подойти в столовую сразу после ужина у капитана.

Пассажиры один за другим выходили на палубу и радовались освобождению «Графини», но никто из них не знал, что к этому я приложил руку. И, если честно, я был этому очень даже рад. Огласка не нужна. И так уже успел «наследить».

На ужине с капитаном был также Андрей, который радовался не меньше остальных и чуть позже, опьяневший, признался мне, что напишет мемуары, в которых обязательно выделит целую главу обо мне.

В благодарность капитан подарил мне талисман, сделанный из какого-то ценного коралла, и тридцать рублей сверху. Матросы и другие члены команды, к которым я присоединился после посиделок с капитаном и Андреем, сначала встретили меня аплодисментами, а потом подняли на руки и несколько раз подкинули в воздухе. Их столы были накрыты куда скромнее, чем у капитана, но это никого не смущало, тем более меня. Я вместе с ними выпил пару стопок самогона и закусил салом, свежим луком и куском черного хлеба. Короче говоря, для команды «Графини» я стал настоящим героем и, по правде сказать, мне это очень даже нравилось.

* * *

Ночь прошла спокойно, хотя я ожидал, что энергия камня как-то проявит себя, но ничего необычного не было. Даже странно, что природная энергия вела себя в моем теле точно также, как моя собственная.

На следующий день сразу после обеда мы прибыли в Нарым. Как и в Колпашево, нас радостно встречали местные.

— Сойдем на берег, прогуляемся, — предложил мне Андрей.

— Да, пойдем. Надо ноги размять, а то надоело туда-сюда по палубе гулять, — кивнул я, но в это время к нам подошел матрос, который слышал наш разговор.

— Только будьте осторожны, господа. Этот городок полон ссыльных, — вполголоса предупредил он.

— Что это значит? — спросил я.

— В Нарым ссылают политических заключенных. Они не опасны, — отмахнулся Андрей. — Это не какие-нибудь уголовники, а всего лишь люди, которые неугодны властям. Пойдем, купим наливочки или леденцов.

Матрос неодобрительно покачал головой, но больше не осмелился отговаривать и ушел по своим делам. Когда пароход причалил и спустили трап, мы в числе первых сошли на берег.

День был погожий, поэтому на причале собралось много народу. Здесь были не только те, кто намеревался сесть на пароход, но и обычные зеваки. Мы прошли сквозь толпу и двинулись в сторону небольшого города. Здесь не было ничего, что отличало бы его от других: те же избы, дворы и вдали — остроконечная крыша храма.

— Куда пойдем? — спросил Андрей, когда мы вышли из лавочки, в которой купили сахарные пряники и леденцы.

— Ты хотел самогон.

— А-а, точно. Тогда пошли на поиски самогона, — он подошел к женщине, ведущей корову по дороге. — Извините, любезная, не подскажете, где в вашем городе торгуют самогоном?

— Чего? — неприязненно протянула она. — Откуда мне знать, где этим дерьмом торгуют? Я что, похожа на пьянчужку?

— Нет, — Андрей явно не ожидал такого напора, поэтому попятился. — Извините, если что.

Она фыркнула, хлестнула прутиком корову и повела ее дальше, изредка оборачиваясь на нас.

— Надо спросить у того, кто точно знает, где продают, — Андрей задумчиво осмотрелся.

— На что тебе самогон, если на «Графине» тебе доступны все напитки? — спросил я, щелкая семечки, которые мы тоже купили в лавке.

— Я не для себя. Ты бы знал, как избалованная московская или петербургская аристократия любит приблизиться к народу. Но не в прямом смысле, а посредством, например, самогона. Вот сидят они, такие важные и напыщенные, и причмокивают «пойлом из народа».

— Зачем?

— Развлекаются так. Надоедает им их тихая, спокойная, сытая жизнь. Один мой знакомый, Григорий Хлебников, однажды в крестьянина переоделся и пошел по площади гулять, а тут какой-то начальник из городской управы на коне ехал. Хлебников не успел с дороги уйти и получил плетью по щеке. Даже зашивать пришлось. Сначала горевал, а теперь так этим шрамом гордится, будто на поле брани побывал. Ну и дурак, — усмехнулся он.

— Как вообще развлекаются в больших городах?

— Ничего интересно, — мы двинулись по дороге, где нас с двух сторон облаивали дворовые псы. — Балы, театры, маскарады, салонные вечера с играми — скукота. Все это очень быстро надоедает. Одни и те же люди, одни и те же разговоры. Если появился новый человек — целое событие. От него никто не отходит, пока тоже не наскучит. В общем, из всех развлечений мне больше по душе загородные поездки на лошадях или на лодках по рекам. Тогда не надо ни с кем вести ненужные разговоры, а можно просто уйти подальше от всех и побыть наедине с собой и с природой.

Мы прошли до конца улицы и увидели куда-то торопящегося худощавого обросшего мужчину в лаптях, поношенных шароварах и в драном тулупе на голое тело.

— Вот этот точно должен знать, где достать самогон, — оживился Андрей и крикнул ему: — Эй, уважаемый, подойдите к нам! Дело есть на десять копеек!

Мужчина вмиг поменял траекторию пути и пошел прямо на нас.

— Что за дело? — сипло спросил он, кутаясь в тулуп, хотя на улице было градусов двадцать тепла.

— Самогон хочу купить. Не подскажешь, где продают? — Андрей вытащил из кармана монету в десять копеек и показал мужчине.

— Отчего же не показать? Покажу. Только ведь у нас в Нарыме глава запретил самогон гнать и продавать, чтобы водку в его лавках хорошо раскупали. Вот теперь только проверенным людям наши из-под полы продают. Вы, видно, нездешние, поэтому вам никто не продаст. Но если добавите еще, — тут он вырвал монету из рук Андрея и спрятал в