Вольный лекарь. Ученик. Том 5 - Сергей Витальевич Карелин

— Ясно. Если понадобится моя помощь…

— Не переживай. Долго не простоим, за нами еще пароходы идут. Правда, отдалились мы от них на пару дней, но ничего. Главное, чтобы корпус не повредился, а то придется на ремонт встать.

Зря он это сказал, настроение у меня еще сильнее испортилось. Капитан поспешил по своим делам, а я опустился в плетеное кресло, наблюдая за матросами. Вскоре они с помощью тросов начали спускать груз на плоты, которые были заготовлены заранее. Время шло, но я не мог взяться за учебу — все мысли были об этом происшествии. Мне показалось, что судьба всеми силами пытается помешать мне добраться до Москвы, устраивая трудности. Или, наоборот, хочет закалить. Как бы то ни было, но я от своего не отступлю.

— Ты чего здесь сидишь? — ко мне подошел Андрей.

— Жду, когда пароход поплывет дальше, — разочарованно выдохнув, ответил я.

— Ну-у-у, в ближайшее время этого точно не будет.

— Не каркай, — нахмурился я.

— Да ладно тебе, пойдем лучше выпьем чего-нибудь. Ты же помнишь про обещание капитана оплатить все наши расходы?

— Помню. Пошли, — кивнул я и нехотя встал.

В салоне было многолюдно. Стоять на палубе на обеденном солнцепеке никто не хотел, поэтому пассажиры первого и второго класса предпочли собраться здесь.

— Петруша, а подай-ка нам со Степаном винца, — обратился Андрей к слуге.

— Конечно, какое вино предпочитаете? Может, попробуете португальское игристое?

— Наливай, — махнул рукой Андрей и, понизив голос, уточнил: — А ты в курсе, что счет за выпивку будет оплачивать капитан?

— Нет, — он озадаченно посмотрел на него.

— Теперь в курсе.

Мы двинулись вглубь помещения. Те две кумушки, что вешались на нас, теперь упорно делали вид, что не замечают. Они наигранно смеялись над шутками старичков и пили белое вино из высоких бокалов в форме тюльпанов.

За роялем сидел пианист в белых перчатках и играл ненавязчивую мелодию. Пятеро мужчин расселись вокруг круглого стола и играли в карты. Кто-то смотрел в окно, наблюдая за действиями команды. Видимо, эти люди торопятся, как и я. Одна женщина сидела в уголке, где была устроена библиотека, и с лупой в руках рассматривала толстую книгу с картинками. В общем, каждый занимал себя как мог.

Время шло. Я пытался участвовать в разговорах, но то и дело прислушивался к ощущениям в надежде, что вот-вот судно высвободится и продолжит путь.

— А вот и мой новый знакомый, — указал Андрей в сторону двери.

Я посмотрел в указанном направлении и увидел, что к нам приближается тот самый отставной офицер, с которым Андрей проводил время, пока я занимался. Это был седовласый стройный мужчина с пронзительными светлыми глазами и массивным волевым подбородком. Он шел, опираясь на трость, и чуть прихрамывал на правую ногу.

— Добрый день, господа. Что думаете о сегодняшнем происшествии? — спросил он и опустился на диван напротив.

— Здравствуйте, Владимир Олегович, — Андрей протянул ему руку. Я тоже приветственно кивнул и обменялся рукопожатием. — О чем тут можно думать? Безобразие, одним словом. Правильно капитан устроил нагоняй своему штурману и старпому.

— Согласен, — кивнул он. — Я бы еще высек, чтоб неповадно было.

— Неужто в армии до сих пор секут, как в прежние времена? — удивился Андрей.

— Еще как, — с видимым удовольствием ответил отставной офицер. — Как же еще до молодняка достучаться? Вот отходишь их кнутом или плетью — вмиг за голову берутся.

Мне удивительно было это слышать, ведь в моем мире никаких телесных наказаний среди воинов не было.

— Расскажите об этом поподробнее, — попросил я, чтобы хоть как-то отвлечься от нерадостных мыслей.

— Что тут интересного? — пожал он плечами и взял с подноса, который протянул ему слуга, чашку кофе.

— Все. За что вы наказывали воинов?

— М-м, кофе отменный, — проговорил Владимир Олегович, пригубив горячий напиток. — Наказывал я за различные проступки: дезертирство, пьянство, воровство, небрежное отношение к оружию. Бывает, какой-нибудь нерадивый вояка оставит ружье, а сам — через забор и в лавку за табаком или водочкой. Ну я тогда не только за оставленное оружие пропишу сотню ударов, но и за табак с водкой. Суров я был, но потому и уважали.

— Боялись, — поправил я. — За такие наказания уважать не станут.

— Много ты понимаешь, — усмехнулся он. — Сам-то, небось, ни дня не служил.

— Нет, не служил. Но если придется — пойду, — заверил я. — Каким образом происходит порка?

— Я любил сам проходиться по спине солдата, заодно себя проверял — сколько смогу ударить, не запыхавшись, но чаще всего выстраивал солдат, и те лупили провинившегося.

— Чем били?

— Плети, кнуты, ивовые прутья, но я часто использовал шомпол к своему дульнозарядному ружью. Как свистнет, так солдат и вскрикнет. Часто после моих ударов его сразу в госпиталь отвозили без сознания. Вот какая у меня в руках силища.

Я не стал ничего говорить, но после того, как офицер рассказал про такого рода наказания, мое отношение к нему поменялось, ведь это так унизительно, когда взрослого человека бьют за проступки. Я бы ни за что подобного не допустил, но здесь другой мир и другие законы, поэтому придется смириться и научиться принимать такие вещи.

Когда в ресторане начали накрывать на столы, большая часть пассажиров из салона перешла туда. Остались только игроки за столом и мы.

— Слышал, что ты — знахарь. Правда? — обратился ко мне офицер.

— Да, — ответил я, уже зная, что за этим последует.

— У меня колено больное. Может, посмотришь?

— В бою ранили? — уточнил я.

— В каком еще бою? — усмехнулся он. — Шел вечером из ресторана, споткнулся о булыжник и упал. Что-то под коленом хрустнуло, с тех пор болит.

— Ясно, — сухо ответил я. — К сожалению, я свои силы уже потратил. Возможно, в другой день.

— А-а-а, бывает-бывает, — понимающе закивал он и поднялся на ноги. — Ну что ж, пойдемте обедать, а то все горячее разберут и выбора не останется.

Он поспешил к двери, а Андрей вполголоса спросил:

— Куда это ты силы свои потратил? Заболел кто-то?

— Никуда я их не потратил, просто не хочу лечить этого человека.

— Это почему? — удивился он.

— Он бил