Вольный лекарь. Ученик. Том 5 - Сергей Витальевич Карелин

Иванченко расплатился, выбежал из постоялого двора и, уточнив у прохожего, где причал, рванул к нему. Всю дорогу до причала он молился о том, чтобы найти след Устинова, ведь иначе редактор осерчает и, чего доброго, прогонит его взашей из «Обзора губернии».

В конторе ему сначала отказали давать хоть какую-то информацию о пассажирах, но Кирилл незаметно подсунул работнику рубль, и тот нехотя написал на клочке бумаги все данные: когда и куда купил билет Степан Устинов.

Увидев дату, Иванченко огорчился — прошло уже пять дней. Он сильно отстал от знахаря. Сначала думал написать об этом редактору и ждать его ответа, но решил попробовать догнать знахаря в Тюмени. Возможно, он там задержится, как было в Красноярске.

Купив билет на ближайший пароход, он вернулся в постоялый двор за вещами.

— Эй, паря, ну что, узнал про знахаря? — пьяным голосом окликнул его тот самый забулдыга, что сидел в углу трактира.

— Узнал. Спасибо.

— Уплыл?

— Да.

— На чем?

Иванченко взглянул на клочок бумаги, который купил в конторе за рубль.

— На «Графине».

— О-о, самый быстрый пароход. Ни за что не догонишь. Ты только месяц на дорогу до Тюмени потратишь, — махнул он рукой.

— Месяц? — ужаснулся Иванченко.

— Не меньше, — кивнул мужчина.

— Как же быть? — упавшим голосом спросил корреспондент.

Однако ему никто не ответил. Мужчина захрапел, заснув прямо за столом. Вытащив из кармана купленный билет, он тяжело вздохнул, немного подумал и решил продолжить свой путь. В конце концов догонит знахаря, и тогда… Что будет дальше, он пока не придумал.

Два последующих дня я почти не выпускал из рук книг. Наконец-то после череды происшествий наступило спокойствие, и я окунулся в обучение. Андрей, который продолжал просыпаться по ночам от болей в спине, днем пытался меня разговорить, но быстро понимал, что это бесполезно, ведь я не отрывался от чтения и рассеянно кивал на все, что он говорит. В конце концов он оставил меня в покое и познакомился с офицером в отставке, проживающем в каюте второго класса. Я был рад, ведь теперь мне никто не мешал изучать арифметику, заниматься чистописанием и читать произведения, рекомендованные Полиной.

Утром третьего дня мы с Андреем вышли на палубу, чтобы пойти на завтрак. Погода была тихая, вдоль берегов еще висела утренняя дымка тумана, но мрачное небо обещало дождь. Вдруг пароход резко дернулся, и одновременно с этим я почувствовал резкий удар о металлический корпус «Графини». Следом раздался скрип, доносящийся откуда-то снизу.

— Это еще что такое? — встревожился Андрей, испуганно вцепившись в стену надстройки.

Будто в ответ один из матросов закричал:

— Мель! Мы сели на мель!

— Этого только не хватало, — шумно выдохнул Андрей и схватил за руку мимо пробегающего матроса. — Слушай, дружище, а это надолго?

— Кто ж знает? — пожал он плечами. — Хотелось бы поскорее, но тут уж как пойдет.

Матрос убежал, а я подошел к перилам и, перегнувшись, посмотрел вниз. Темную речную воду покрывала рябь. Колеса парохода подняли грязь и ил со дна, поэтому невозможно было что-то разглядеть.

— Ну? Видишь что-нибудь? — ко мне подошел Андрей.

— Нет, — мотнул я головой и поднялся. — Возможно, с другой стороны можно что-то рассмотреть.

Настроение у меня было испорчено. Я уже понадеялся, что остаток пути пройдет без происшествий, и вот, на тебе! Что за напасть такая⁈

Мы прошли на другую сторону судна и увидели полосу мелководья и камни, виднеющиеся в грязи.

В это время из рубки вышел разгневанный капитан в сопровождении штурмана и старшего помощника:

— Как вы могли не заметить отмель? Зачем я держу вас здесь, если пропускаете такие опасные участки? А все ваша халатность и невнимательность! Болтаете, как бабки у забора, вместо того, чтобы работу свою выполнять!

Штурман и старпом шли рядом, опустив головы, и не смели ничего ответить. Проходя мимо нас, Илья Петрович приветственно кивнул, но даже без тени улыбки. Он явно был разгневан.

— Как думаешь, надолго мы засели? — спросил я у Андрея, который, по его признанию, побывал уже в пяти рейсах по этим рекам.

— Ох, даже не знаю. Надеюсь, что за день-два справятся. Пошли на завтрак, мы все равно ничем не сможем помочь.

В ресторане все разговоры были о том, что случилось. Я старался сохранять спокойствие, но переживал из-за того, что можем застрять здесь надолго, а мне этого совсем не хотелось. В Москве меня ждет много дел. Во-первых, нужно найти пристанище, которое мне будет по карману, а то все только и пугают, что в столице все намного дороже. Во-вторых, отыскать медицинскую академию и узнать про экзамены. В-третьих, найти работу, ведь «светиться» как руномаг я совсем не хотел, еще не пришло время.

После завтрака я пошел на поиски капитана. Только он может ответить, на сколько мы здесь застряли.

Еще издали увидел, как матросы поднимают с трюма тяжелые ящики и бочки и складывают их на палубе, а капитан о чем-то оживленно беседует со старшим помощником.

Увидев меня, он велел ему спуститься в трюм и посмотреть, что еще можно выгрузить.

— Илья Петрович, какие ваши прогнозы? Когда мы сможем продолжить путь? — спросил я.

— Ох, Степа, и не спрашивай, — тяжело вздохнул он и, понизив голос, продолжил. — Вот ведь с какими остолопами приходится работать. Это ж надо — на мель посадить. И не где-нибудь в море на риф, а здесь, на речушке. Как же я скучаю по своей прошлой морской команде. Уж они-то точно такого бы не допустили.

— Но к вечеру-то мы тронемся? — не отступал я.

— Кто ж знает? — пожал он плечами и недовольно поморщился, когда матросы уронили ящик, который только что подняли с трюма, и тот с грохотом свалился на палубные доски. Даже удивительно, как не развалился на части. — Хотим перенести часть груза на шлюпки и плоты и попробовать раскачать судно. Надеюсь, поможет.

— А если не поможет? — осторожно уточнил я.

— Тогда постараемся с помощью якорей вырваться из плена. Если и после этого ничего не выйдет, то придется ждать попутное судно, чтобы отбуксировало