Пустой II. Книга 6 - Артемий Скабер

— Тавр, — произнёс я, стараясь не звучать хрипло. — Ты обещал, если я не вернусь, сам меня найти и убить. Что-то ты не торопился.

Факел дрогнул. Тень от него метнулась по стене склада и вернулась обратно. Сын дружины открыл рот, закрыл, и у него дёрнулся кадык.

Первым заговорил Сарн. Негромко, почти шёпотом:

— Рейланд?

— Так давно не виделись? — выдавил я из себя улыбку.

Тавр опустил факел. Шагнул ко мне, потом ещё раз, остановился на расстоянии руки и поднёс огонь так близко к моему лицу, что жар обдал щёку и запахло палёным волосом. Смотрел долго: на лоб, брови, подбородок. Потом на волосы, и там взгляд застрял.

— Три дня… — выдохнул он наконец и голос у него взлетел. — Тебя три дня не было. Три, шалх тебя дери!

— Три? — переспросил я.

Он не ответил, сунул факел караульному, не глядя, так что тот едва успел его поймать, и сгрёб меня обеими руками. У меня хрустнуло в спине, воздух вышел из груди одним выдохом. От него пахло дымом, потом и какой-то варёной травой. Руки у него дрожали, пока он сжимал меня изо всех сил.

Три дня… значит, в башне я пролежал именно столько. Цифра легла внутри на своё место, и стало немного спокойнее, словно мне вернули кусок, который я потерял и уже не надеялся найти.

Тавр отпустил так же резко, как схватил, и тут же толкнул меня в грудь ладонью.

— Выкормыш ты шалхов, — шипел он. — Живучий выкормыш… Да что тебя…

— И тебе привет.

— Привет?! — Он всплеснул руками, развернулся к Сарну, будто искал у того поддержки, и снова ко мне. — Мы тебя… ты знаешь, что мы… «Привет» он говорит!

Сарн подошёл тихо. Положил мне руку на плечо и сжал. Лицо у него при этом не менялось вовсе, только губы сжались в тонкую линию, а ноздри раздулись, словно он собирался чихнуть и передумал.

Потом убрал руку, отступил и скрестил руки на груди.

— Я уже придумал речь вообще-то, думал сказать её в школе, — сообщил он. — Когда вернёмся.

— И что?

— Неважно теперь.

— Да чего ты врёшь, — вставил Тавр. — У тебя там всего пару фраз.

— У меня хоть что-то было, — согласился Сарн, не глядя на него. — А ты?

— Я? Это я-то? Да я весь день…

— Кто там шумит? — раздалось из прохода.

Голос был ленивый, чуть протяжный, и на мгновение мне показалось, что мы снова в кладовке, куда Синара запихнула нас впятером на две кровати, и Одр опять недоволен, что ему не дают спать. В проходе показалась длинная худая фигура. Уголок рта у него пополз вверх и так и остался, криво:

— Я же говорил, — хмыкнул он. — Рейланд не помрёт от какой-то там Твари стадии Узла.

— Ничего ты такого не говорил, — дёрнулся Тавр. — Почти всё время молчал.

— Думал, — пожал плечами Одр.

— О чём?

— Как за ним идти.

Караульный, который так и держал факел, покосился на нас по очереди, а наконечник его копья до сих пор смотрел мне куда-то в район пупка.

— Так вы его знаете или нет?

— Знаем, — кивнул Сарн.

— Наш, — добавил Тавр и, подумав, уточнил. — Живучий Шмыг.

Копьё опустилось. Караульный вернул Тавру факел, пожал плечами и отошёл к стене. Внутри склада было теплее, чем снаружи, и воздух стоял тяжёлый, пропитанный дымом, потом и похлёбкой. От запаха еды живот, молчавший весь день, свело так, что пришлось на ходу прижать к нему локоть. Голоса у костров притихли, когда мы вошли. Я чувствовал на себе взгляды, много взглядов, но разглядывать их не стал. Сначала свои.

Варис лежал у дальней стены на подстилке из сложенных накидок, укрытый чьим-то плащом до груди. Лицо у него было уже не таким серым, как в каморке, а под глазами залегли тени, тёмные, как синяки. Он смотрел на меня, пока я шёл, и не моргал. Когда я остановился рядом, он медленно, упираясь локтем, приподнялся и протянул руку. Я пожал её.

— Рад, что ты жив, — кивнул Варис. — Искренне.

— Спасибо.

Сел рядом с ним, прямо на камень, спиной к стене, и какое-то время просто сидел. Ноги, которые весь день и всю ночь несли меня по Руинам без единой жалобы, вдруг загудели от бёдер до пяток. Копьё положил на колени. Тавр опустился напротив, Сарн рядом с ним, а Одр сполз по стене с другой стороны от Вариса.

Все четверо смотрели на меня.

— Знаки оставлял я, — сказал вдруг Тавр, будто продолжал давно начатый спор. — На каждом повороте. Сарн говорил, что незачем.

— Я говорил, что их оставляют для живых, — поправил Сарн. — А не что незачем.

— Одно и то же.

— Не одно.

— Зато Вариса почти всю дорогу нёс ты, да? — Тавр прищурился. — Скажи ещё.

— Нёс, — спокойно подтвердил Сарн. — Почти всю.

— А я запретил им сидеть в каморке дольше ночи, — подал голос Варис, не открывая глаз. — Они хотели ждать.

— Да я хотел ждать тебя, — выпрямился Тавр. — А он…

— Ты сам велел уходить, — перебил Варис. — Я просто напомнил.

Все трое посмотрели на Одра. Тот пожал плечом.

— А я просто сказал им, что ты жив.

— Когда пришёл, — уточнил Сарн.

— И потом.

— Каждое утро, — буркнул Тавр. — Как молитву.

Слушал их и не мог понять, почему мне вдруг захотелось засмеяться. Попытался придумать что-то сказать, от чего Тавр покраснеет, а Сарн отвернётся. Ничего подходящего в голову не шло, поэтому я промолчал и только кивнул.

Тавр всё ещё держал факел. Воткнул его в щель между камнями, отчего свет лёг сбоку и тени на стене вытянулись, а потом подался вперёд и снова уставился мне в лицо.

— Что? — спросил я.

— Волосы.

— Что с ними?

— Они чёрные, — сказал Тавр. — Как смоль. Были тёмные, а теперь как сажа, ещё и длинее стали.

Поднял руку и потянул прядь со лба к глазам. Свет от факела