Пустой II. Книга 6 - Артемий Скабер

Одр замер, я почувствовал, что плечи у него под моей рукой разом окаменели. Зверей он видел и в Загонах, и такого, скорее всего, ещё не встречал. Серая туша весила как полтора десятка человек, вместо рогов торчали наросты, на боках вздулись чёрные поры, а исходившее от неё давление расходилось по земле, словно дрожь от проезжающей телеги. Даже смотреть на неё спокойно не получалось.

Подойдя к Красту, зверь опустил морду и принялся долго его обнюхивать, а потом несколько раз толкнул тело носом, из-за чего тело перевалилось на бок. Глот шумно фыркнул, обрызгав песок тёмным из ноздрей.

Он поднял голову и стал втягивать воздух, а потом повернул голову в нашу сторону.

— Сюда, — прошептал я и кивнул на ближний проход между шлаковыми кучами, на восточной стороне, подальше от спуска.

Одр потащил меня туда. Мы шли вдоль стены, пригнувшись, и каждый шаг отдавался у меня в плече так, будто кто-то бил по нему молотком. За спиной хрустел шлак. Медленно, размеренно.

Мы выбрались из двора, свернули в узкую улицу, потом в другую. Одр тащил меня, пыхтя, и я чувствовал, как у него дрожат руки. Он был на четвёртой ступени, но пустой, как и я, и сил в нём было не больше, чем в обычном человеке, который два дня пролежал в каменном гробу.

Шлак за спиной перестал хрустеть. Вместо него доносился теперь глухой стук наростов по камню.

— Он идёт за нами, — бросил Одр.

— Слышу, — закашлялся я.

— К ребятам?

— Нет. — Я даже головой мотнуть не смог, только выдохнул. — Не туда. Куда угодно, только не туда.

Одр не спросил почему. Посмотрел назад, на улицу, откуда доносился стук, потом на меня, и повернул на юг, в сторону, противоположную каморке. Над Руинами уже совсем посветлело. Серое небо наливалось желтизной, и тени от стен становились резче. Ночь кончилась.

— Если он кинется, техникой его не бей, — выдохнул я. — Он их жрёт. Кожа с порами, втягивает всё, что в него летит. Сектант хорошо покормил его этой ночью.

— Так я и не смогу, — хмыкнул живой мертвец.

— Вот и хорошо.

Одр больше не спрашивал. Бежать от Глота мы не могли. Даже раненый и хромой, на рывке он был обвалом, но здесь ему просто так не побежать вперёд. Улицы петляли, заваливались обломками, упирались в провалы. Зверь шёл за нами неторопливо, как ходил за мной Краст, и каждый раз, когда между нами открывался прямой кусок, у меня внутри всё сжималось.

Как раз на третьем повороте такой кусок открылся. Мы кое-как ползли вдоль высокой стены, а за спиной улица тянулась прямо шагов на тридцать. Я обернулся и увидел, как Глот вышел из-за угла и остановился. Опустил голову. Наросты на лбу оказались на одной линии с нами.

— Вправо! — рявкнул я.

Одр рванул меня за собой в пролом в стене, и в ту же пульсацию зверь ударил. Не в нас, а в стену, у которой мы только что стояли. Она сложилась внутрь, будто была из глины, и нас накрыло пылью и каменной крошкой. Я упал, покатился, ударился плечом о что-то твёрдое, и в глазах потемнело. Когда проморгался, Одра рядом не было.

Между нами лежала гора обломков в два человеческих роста. Я слышал, как он кашляет по ту сторону, как зовёт меня хриплым шёпотом. Живой.

Глот стоял у завала, шагах в десяти от меня, и нюхал воздух. Одр был ближе к нему. Я видел его сквозь щель в обломках, он лежал у самого края завала, на открытом месте, и зверь, если бы захотел, мог бы достать его одним шагом. Четвёртая ступень. Живой Источник, пусть и пустой. После Краста, который весь бой кормил его своими техниками, Одр должен был пахнуть для него едой.

Глот повернул голову и посмотрел на Одра. Постоял. И пошёл вдоль завала, обходя его… ко мне.

Сначала я просто не понял, лежал и смотрел, как зверь переступает через камни, припадая на больную ногу, и медленно, будто нехотя, огибает завал с моей стороны. Мимо Одра, который лежал прямо у него перед носом.

Если бы он шёл на силу, на Источник, он бы сейчас стоял над Одром.

Потом я понял. Руки у меня были в крови Краста по самые запястья. Я копался в его сумке, срывал с него шнур, стоял над ним, когда он умирал, и его кровь брызнула мне на сапоги. А наконечник копья, которым я пробил ему глаз, был в ней почти до втулки.

Уходя из двора, Глот повернулся к Красту и втянул воздух, словно запоминал. Я тогда подумал, что так нюхают, запоминая врага, а теперь этот запах шёл от меня.

Проверка стоила недорого. Я стянул куртку, скомкал и швырнул её в сторону, за соседний камень. Потом зачерпнул горсть песка с пылью и принялся тереть руки, быстро, до боли, сдирая корку с пальцев.

Глот остановился у куртки. Опустил морду и понюхал. Наступил на неё, и ткань хрустнула под копытом. Постоял, поднял голову и повернул её ко мне.

Не помогло… Кровь была не только на коже. Сапоги, штаны, копьё — я весь пропах Крастом. Чтобы избавиться от такого запаха, нужна была вода. Много воды.

Теперь он шёл за мной. Похоже, удача и благословение небес закончились.

Поднялся. Как, не знаю. Ноги держали еле-еле, но держали. Отступил за угол, потом ещё за один, в узкий проход между двумя домами, куда Глот со своей шириной не пролез бы без того, чтобы проломить стены. Там привалился к камню и замер.

Стоило зверю дойти до прохода, как он остановился, и я услышал его тяжёлое дыхание, хриплое, с присвистом, а ещё странное бульканье в груди. Постояв так немного, он отошёл шагов на десять и там замер, продолжая мотать головой.

Я ждал. Одр нашёл меня только через несколько десятков пульсаций. Услышал я его гораздо раньше, чем увидел: он тяжело дышал, шаркал по щебню и тихо выругался, за что-то зацепившись. Четвёртая ступень, вот только пустая, как старый кувшин, поэтому двигался он почти так же, как я, держась за стены. Когда Одр наконец протиснулся в проход с другой стороны, весь в пыли и с разбитой