Северная сага. Медвежья доля - Вячеслав Калинин

Корабли один за другим отчалили. Гребцы налегли на весла, и строй растянулся по Двине серебристой чешуей.

Князь Олег в окружении своих ярлов и домочадцев, махал им рукой вслед.

— Боги с вами! — крикнул он, когда последний корабль, нагруженный припасами и людьми, отошел от причала. — Возвращайтесь с победой!

— Вернемся! — донеслось с воды.

Корабли двинулись вниз по Двине, держась середины реки, где течение было сильнее. Весла взлетали и опускались в такт, паруса, еще не расправленные, лежали на реях. Впереди был долгий путь по реке, через море, мимо островов и скал, мимо чужих берегов и незнакомых людей. Впереди было много земель и людей на этих землях, что предстоит повстречать. Впереди был Альвхейм — дальний север Норвежской земли, куда не всякий отваживался сунуться.

Но сейчас, в этот первый час пути, все были полны сил и надежд. В трюмах лежали припасы, на поясах висели мечи и скрамасаксы, в руках были весла, а впереди — ветер и вода. И это было главное.

Чеслав стоял на пристани, пока последний драккар не скрылся за поворотом, а потом зычным голосом, которого сам от себя не ожидал, крикнул:

— Поднимай обоз! Талмат с Езекией — вперед, варяги — со мной, земгалы — по бокам и замыкающими. Идем на Витьбу строить город.

Длинный обоз тронулся. Впереди, на степных конях, качались в седлах воины славного Талмата и не менее славного Езекии. В самом сердце обоза, мерно и тяжело, как ход времени, шагали десять варягов, которых возглавлял Турбрид. В середине скрипели телеги с добром, а по лесам, невидимые глазу, скользили тени земгалов.

С таким обозом дорога до устья Витьбы обещала быть долгой, но Чеслав знал: там, у слияния рек, стоит изба старого Ждана, у крыльца висит медвежий череп, а в подполе — тот самый бочонок меда, который ждет Ратибора. И к тому времени, когда воевода вернется из Альвхейма, на берегу уже будет стоять крепость. Крепость по всем правилам, крепкая и своя. И называться она будет Витебском.

* * *

На следующий день после отбытия Ратибора и Сергея с товарищами, князь Олег созвал совет.

Он сидел на дубовом престоле, обтянутом медвежьими шкурами, и задумчиво водил пальцем по серебряной насечке рукояти франкского меча с клеймом +VLFBERHT+ на клинке. В гриднице было сумрачно; лишь редкие лучи зимнего солнца пробивались сквозь узкие оконца, прорезанные в толстых стенах терема. Пахло пирогами, свежим деревом и воском, которым натирали пол. В центре зала мерно гудел огонь в большом очаге, отбрасывая пляшущие тени на лица ярлов, хевдингов, воевод, сотников и бояр, что теснились вдоль лавок.

— Подойди, воевода Варяжко, — молвил князь, и голос его прозвучал громко, чуть ли не на весь зал. — Ближе стань.

Воевода, молодой муж с симпатичным лицом, обрамленным светлой, кудрявой бородкой, сделал шаг вперед и уважительно склонил голову в ожидании. Князь поднялся, и сразу стало тесно в зале: широкие плечи Олега, облаченные в багряный корзно, казалось, заполнили собой все пространство. Он протянул воеводе мешок, глухо звякнувший металлом.

— Вот тебе серебро, и слушай меня внимательно, Варяжко, для чего оно. На западных рубежах наших, где Западная Двина, словно копье, пронзает земли кривичей, встревает в нее река Дисна. Там, на слиянии, лежит остров. Место то — кость в горле у всякого, кто захочет подступиться к Полоцку с запада. Слушай мой приказ — поставишь там гард, для этого серебро тебе и даю. И не простой посад, а крепкий городок, с валом, высоким частоколом и башнями, чтобы стал он стражем, крепостью на пути из варяг в греки и щитом земли нашей.

Князь шагнул к резному столу, где на бересте была начертана схема речных излучин, острова и будущей крепости. Дружинники и бояре зашевелились, подались вперед, чтобы не пропустить ни слова.

— Слушай зодчих, что дам тебе в помощь. Велю им возвести укрепления по науке ромейской. Перво-наперво — ров и вал. Ров копайте глубиною в два копья, чтобы конному не перескочить, а пешему не выбраться. Из земли, что вынете, насыпьте вал. Но не просто землю ворохом кидайте, а поставить внутри городни — срубы из крепкого дуба, каждый в десять венцов, один к другому. Те срубы землей засыпать и утрамбовать, чтобы стал вал как каменный. На верху же вала — стену рубленую, с частыми бойницами, да на углах башни воздвигнуть. В башнях лучников посадить, чтобы стрелой доставали всякого, кто с воды сунется. А у самого берега — частокол из дубовых кольев, заостренных кверху, чтобы суда вражеские не могли причалить без боя.

Князь Олег перевел дух, обвел взглядом притихших бояр и продолжил, и голос его стал жестче:

— Внутри ограды поставить клети для житниц, чтобы хлеб и солонина в осадное время не переводились. Колодцы вырыть до самой жилы подземной — в осаде без воды гибель горше, чем от меча. И терем малый для воеводы, и длинные дома для хирдманов, чтобы зимой не мерзли, да кузницу походную — чинить кольчуги со шлемами и ковать наконечники стрел и копий.

Князь взял со стола бересту, подал ее воеводе.

— А ныне о гарнизоне. Даю тебе два десятка гридней из моей дружины, тех, кто опыта битв большого хоть и не имеет, но обучен толково. Каждый из них — волк, а не человек. Добавлю три десятка воев-копейщиков из ополчения, кто грамотен в строю, и пять десятков лучников из весян, чтобы в любой час день и ночь дозор на башнях держали. Лучникам наказ особый — стрелы бронебойные иметь, против доспехов, а также всех других стрел — большой запас, а к ним — смолу и паклю, чтобы жгли корабли чужие, ежели враг подойдет. Да приставлю к тебе десятка три ладейщиков — тех, кто на малых ладьях ходить быстро умеет. Пусть сторожевые лодки держат на воде, дабы ни один соглядатай или враг не прошел по Двине незамеченным и без досмотра не проскочил.

Воевода Варяжко принял бересту, поклонился.

— А кормить и поить дружинников чем повелишь, княже?

— На первое время возьмешь из моих житниц сколько нужно ржи, овса, да солонины в бочках, да меда. А летом пусть рыбачат, зверя бьют в окрестных лесах. С торга, что вниз по Двине пойдет, десятина мне, а на прокорм гарнизону — такая же доля. Передай всем, что торг пусть будет честный,