Северная сага. Медвежья доля - Вячеслав Калинин
Ратибор тогда лишь склонил голову, но в груди екнуло: быть ему все-таки не только воеводой, но и князем. Не забыл про тот давний разговор друг Олег. Ух, это ж какая ответственность! Справится ли он? Скорее да, чем нет. Но виду Ратибор не подал. Князь Олег не любил лишних вопросов — только ответы.
И вот теперь, за два дня до отплытия, когда шесть кораблей были осмолены, паруса сшиты, а дружина и хирды друзей дожидались лишь знака, Ратибор решил: пора говорить с тем, кому поручит он важное строительство. С тем, кому предстояло стать его глазами и руками в этом деле.
Подворье воеводы, обнесенное крепким частоколом, стояло на берегу Двины и имело собственный выход к реке и причалы. Здесь пахло смолой, сыромятной кожей и кузницей. На вертелах дымились бараньи и свиные туши, готовившиеся к ужину. Дружинники, кому не выпало ночной стражи, лениво перебрасывались костями на крыльце гридницы.
Ратибор, уперев руки в бока, обходил двор, задумчиво заглядывая в каждый угол.
— Чеслава ко мне, — бросил он мимоходом отроку, подливавшему воду в бочку. — И пусть возьмет все для письма.
Отрок метнулся к складским сараям, где должен был находиться управляющий подворьем Чеслав. А Ратибор пошел в малое усадебное святилище, устроенное в дальнем углу подворья, где у деревянных идолов Перуна и Велеса теплился неугасимый огонь, и замер там на миг. Не богам молился — нет, он привык верить только в выучку, добрый меч да весло — а так, остудить душу, чтобы не кипела, когда предстоит говорить с Чеславом о деле, которое доверить можно только очень ответственному и честному человеку, каким он Чеслава и считал.
Постояв немного, Ратибор вернулся в терем.
Чеслав не заставил себя ждать. Он появился со стороны задних ворот, где размещались сараи с продовольствием. Приказчик отвязал от пояса берестяной туесок — там были и чистые листы гладкой бересты, и дорогущий пергамент, и пузырек с чернилами, и вощеная цера — все для записей. Резец-стило из вороненой стали висел на кожаном шнурке поверх рубахи.
В свои двадцать с небольшим Чеслав казался младше от угловатой худобы и не набирал мяса, несмотря на обильное питание и тренировки с оружием. Весь он был быстр: быстрые руки, быстрые глаза, быстрая, чуть заикающаяся речь, словно мысли обгоняли язык. Племянник Стояна, старого полоцкого десятника, того самого, что участвовал в тайной борьбе с незаконным правителем Полоцка Драгомиром и помогал Ратибору и конунгу Хельги вернуть престол княжне Ингигерде. Дядя отдал Чеслава в науку к Ратибору два года назад — и не прогадал. Парень набрался знаний и умений, повзрослел и стал настоящим помощником Ратибору.
Чеслав оказался цепок на ученье. Счету и грамоте он обучился у ромея Герасима, дружинного лекаря, а остальному ото всех помаленьку — и от воинов, и от купцов.
Теперь Ратибор собирался доверить ему большее — не латать старые стены и считать мешки с мукой, а ставить новый город.
— Заходи в горницу, — кивнул воевода, первым переступая порог. — Разговор долгий. И вели подать туда меду разбавленного — не пить, а горло промочить.
* * *
Главная горница Ратибора, в отличие от княжеской, была тесноватой, почти спартанской. Вдоль стен — лавки, крытые волчьими шкурами, в углу — стойка для доспехов и оружия, а посередине — стол из цельного дуба, на котором умещалась и большая берестяная карта, и кубки, и масляные светильники.
Чеслав присел на лавку, расправил плечи, положил перед собой писчие принадлежности. Ратибор, не садясь, прошелся вдоль стола, подошел к окну, набранному слюдяными пластинками, и обернулся.
— Князь Олег поручил нам заложить новый град на Двине, у речки Витьбы, — начал он глухим голосом. — Деревушка там есть, малая, а место это — ключ к торговым путям. Поэтому будем строить детинец с посадом, все, как положено.
Чеслав кивнул, но ничего не сказал — знал, что воевода не любит, когда перебивают, не выслушав.
— Я ухожу на север с дружиной, в Альвхейм. Вернусь ли к зиме — неведомо, но хотелось бы, — Ратибор помолчал немного и продолжил. — А ты идешь на Витьбу и строишь город.
Чеслав втянул воздух. Такого он, конечно, не ожидал. Думал, поручат сопровождение обоза или закупку зерна, а тут — стройка, да какая.
— Один? — спросил он и сам удивился тому, как спокойно вышло.
— Не один. Серебра я тебе даю столько, что хватит на три крепости, — Ратибор подошел к дальней стене, отодвинул деревянную панель, за которой открывался потайной ларь, врезанный в сруб. Ларь был обит железом, и на нем висел амбарный замок размером с кулак. — Ключи останутся у жены моей, Айникки. Она все знает и при надобности выделит тебе еще серебра, сколько понадобится. А теперь смотри.
Воевода открыл ларь. В полумраке гридницы тускло блеснуло серебро. Там лежали и рубленые гривны, и арабские дирхемы, и франкские денарии, и скеаты англов, и витые слитки в виде колец и браслетов. Ратибор начал выгребать пригоршню за пригоршней, высыпая серебро на стол.
— Это только начало. Здесь около сорока гривен, — он почесал скулу, прикидывая, считая. — Наймешь артели лесорубов, плотников, землекопов, печников со всех окрестных земель — любых, кто умеет рубить, копать, строить и ставить тын. Плати не за день, а за готовую работу — за стену, за башню, за угол. Так и выполнят быстрее, и воровства меньше будет.
Чеслав взял одну монету, потер пальцем — серебро было хорошее, чистое, с красивыми закорючками арабской вязи.
— А если не хватит? — спросил он, поднимая глаза.
Ратибор усмехнулся.
— Тогда ты идешь обратно в Полоцк, подходишь к Айникки, и она выдает недостающее. Если не хватит и этого, то идешь к князю Олегу — он поможет.
Чеслав судорожно сглотнул. Еще бы! Столько серебра! Это была, считай, казна малого княжества. Доверие Ратибора к нему оказалось не просто великим — оглушительным. Но обращаться к князю парню не хотелось категорически, слишком боязно.
— Дядя Стоян мог бы помочь… — начал он.
— Дядя