Северная сага. Медвежья доля - Вячеслав Калинин

Делали и запасные древки. Тис, вяз, ясень — лучшие деревья для лука — сушились в княжеских и купеческих амбарах с осени, и теперь из них выстругивали гладкие, гибкие дуги, которые клали в кипяток, чтобы дерево стало податливым, потом гнули, сушили, снова гнули, пока лук не обретал нужную форму.

Стрелы, по две сотни на каждого лучника, насаживали на древки из березы, заготовленные еще зимой, оперяли гусиными перьями и наконечниками — бронебойными для боя, широкими для охоты, зазубренными, чтобы не вытащить из раны.

Щиты каждого хирдмана, которые в походах обычно крепили на борта драккаров, тщательно осматривали. Старые, побитые стрелами или расколотые в прошлых битвах, шли для тренировок или на растопку. Новые — окованные железом по краю, с умбонами в центре — красили в яркие цвета, наносили защитные руны, чтобы издалека было видно, где свои, а где чужие. Ремни для руки меняли на новые, потому что старые могли порваться в самый неподходящий момент.

Кольчуги и шлемы тоже требовали внимания. Кольчуги чистили песком, сбивали ржавчину, если такая появилась, проверяли каждое кольцо — не лопнуло ли, не погнулось ли? Порванные места сплетали заново, заменяя испорченные звенья и вставляя новые. Шлемы, разные, с наносниками, с полумасками, с личинами, простые колпаки, полировали до блеска, чтобы враг видел свое отражение в последние мгновения жизни. Носили их не все — многие предпочитали простые кожаные шапки с железными полосами, дешевые, легкие и удобные.

— Ты бы шлем себе подобрал, — сказал однажды Ратибор юному Малу, своему воспитаннику, который примерял по руке новый меч из запасов в оружейной кладовой. — В бою голова — не самое защищенное место.

— Не люблю шлемы, — ответил Мал, улыбнувшись. — Жарко в них, и ничего не слышно.

— В сече слышать особенно и не надо, — проворчал воевода. — Надо видеть и успевать уклоняться. А без шлема ты скорее перестанешь и видеть, и слышать, и вообще что-либо делать. Без шлема можно, только если в засаде с луком сидишь, когда тебя укрытие и расстояние от врага защищает.

Мал задумался, потом кивнул и попросил кузнеца подогнать ему шлем по голове.

Ярл Акке готовился к походу со всеми, хотя его путь был куда короче — до Эзеля, где его ждал конунг Айварс. Ярл самолично проверял каждый мешок с мукой, каждый бочонок с солониной на своем корабле. Он знал, что в пути может случиться всякое — на Двине вражеские засады в тихих заводях, нападения на ночных стоянках, а в море — ветра противные, шторма затяжные. Лишняя горсть муки или кусок вяленого мяса могли спасти жизнь.

— Ты куда столько набираешь, друг-ярл? — удивился Сергей, увидев, как хирдманы Акке грузят припасы на корабль. — До Эзеля-то недалеко.

— Недалеко — это когда по дороге спокойно, — ответил Акке. — А если не повезет? Если шторм забросит куда не надо? Если придется уходить от погони? В пути лучше иметь лишний мешок, чем лишний камень.

Сергей спорить не стал. В словах Акке была своя логика, да и запас карман не тянет.

Князь Олег тоже не оставался в стороне. Он приходил на берег каждый день, расспрашивал, как идет подготовка, давал советы, распоряжался, чтобы из княжеских запасов выделили еще и еще. К нему подходили ярлы, которые принимали участие в сборах отряда, докладывали о готовности. Все шло по плану.

— А ты сам-то, Олег, чем все же займешься? — спросил как-то Ратибор, когда они вдвоем стояли на берегу и смотрели, как грузят последние бочонки.

— Вопрос с лехитами решать буду, — вздохнул Олег. — На границе неспокойно, сам знаешь, нужно укреплять рубежи, строить новые заставы. А вам — счастливого пути. Не рискуйте там.

— Постараемся, — кивнул Ратибор. — Но ты понимаешь, что случиться там может все, что угодно. Но не впервой, прорвемся!

Олег положил руку ему на плечо.

— Береги себя, Юра. И Серëгу береги. И мальчишку этого, Магни. Он молод, горяч. Такие часто первыми гибнут.

— Не забывай, что Магни у тестя останется, — напомнил Ратибор. — А уж на Двине с нами ничего произойти не должно. На пять драккаров напасть — это такой изощренный способ самоликвидации, что даже обсуждать смысла нет.

Наконец, когда солнце уже клонилось к закату, все было готово. Корабли стояли на воде, слегка покачиваясь, нагруженные под завязку. В трюмах — мешки с мукой, бочонки с солониной и рыбой, кадки с капустой, связки сушеных овощей. На палубах, вдоль бортов, — щиты, копья и стрелы, связанные в пучки.

Палубы сияли чистотой и порядком, корпуса драккаров блестели новой смолой.

— Завтра на рассвете отплываем, — объявил Ратибор, когда все собрались на берегу у костров. — Отдохните хорошенько — впереди тяжелая работа.

Костры горели ярко, освещая лица воинов. Кто-то чинил порванную ременную петлю на щите, кто-то правил нож о камень, кто-то просто сидел и смотрел в огонь, думая о том, что ждет впереди.

Акке сидел отдельно, на камне у самой воды, и смотрел на свой корабль. Он уже много раз уходил в поход, много раз возвращался, и каждый раз — как в первый.

— Дойдем? — спросил его Магни, подсаживаясь рядом.

— Дойдем, — уверенно сказал Акке. — Корабли крепкие, припасов хватит, люди опытные. Чего не дойти?

— А если встретим кого?

— Встретим — значит, встретим, — усмехнулся ярл. — На то мы и викинги, чтобы встречать и провожать.

Они замолчали. Вода плескалась о борта кораблей, где-то вдалеке кричала ночная птица.

За считанные дни до отплытия на Север, полоцкий воевода Ратибор Белый Кречет не находил себе места в собственном подворье. Две седмицы назад князь Олег, которого в Полоцке все чаще звали Олегом Вещим за его умение предвидеть и предчувствовать будущее, на тайном разговоре в своем тереме поставил ему предварительную задачу. Потом они снова обговорили все подробнее, с глазу на глаз. Слова князя были скупы, как рубцы на боевом щите:

«Прежде, чем пойдешь на север, выбери и отправь людей, как хотел, чтобы Витебск начали строить. Я помню, как мы это обсуждали, Юра. Место там очень полезное, торговый