Северная сага. Медвежья доля - Вячеслав Калинин

Ратибор хмыкнул, взял очередного рака, задумчиво покрутил в пальцах.

— Ты, кстати, не хмыкай, — усмехнулся Олег. — Ты мне как-то раз про Витебск рассказывал что-то подобное — так готовь план и людей для стройки города. Серебро нужно — дам. Перед отплытием мне представишь, что надумал.

Ратибор медленно кивнул в ответ.

— Значит, так, братцы, — подытожил Сергей, заграбастав последнего рака с блюда. — Варяжко на Дисну, мы с Ратибором в Альвхейм, ты, Олег, тут орудуешь, смоленскую кашу расхлебываешь. И где нам, спрашивается, раков для души брать?

— А раков, — Олег улыбнулся, широко и чуть хищно. — Раков будем своих воспитывать, в собственном коллективе. И смоленских тоже. И лехитских, когда до них доберемся. Главное — не упустить момент. А момент, мужики, сейчас самый важный. Весна на дворе, лед вот-вот тронется, и вместе с ним начнется большая вода. И большая политика.

Он встал, прошелся по горнице, хрустнул шеей.

— Вы идите, начинайте готовиться к походу. А я сегодня же отправлю за Варяжко, пускай в Полоцк возвращается. Там, на Дисне, наша передовая и его новое место работы. Если крепость встанет, то лехиты надолго успокоятся, а нам только того и надо.

Простились по-дружески, обнявшись и хлопнув друг друга по плечам.

Ратибор с Сергеем ушли готовить дружины к дальнему походу, а Олег остался один в секретной комнате. Посидел, подумал, потом достал из-за пазухи небольшую берестяную грамоту — донесение от Афанасия, что тот еще неделю назад прислал из Киева.

В грамоте было начертано всего несколько строк: «Князь Дир в порядке. Аскольда нет. Спрашивал у купцов — никто не помнит. Готов к поручениям».

— Аскольд, Аскольд… — пробормотал Олег, свернул бересту и сунул обратно за пазуху. — То ли летописцы наврали, то ли время другое. Ладно, разберемся.

Он задул лишние светильники, оставив только один, и вышел из тайной комнаты в княжеские покои. За стенами терема все так же капало и хлюпало — начиналась весенняя распутица. Воеводам скоро в поход, молодому Варяжко — на Дисну, строить крепость на острове, а князю — решать судьбу Смоленска.

И раков, конечно.

И Киева.

И всего пути из варяг в греки.

Весна в Полоцке в этот год выдалась ранняя. Едва вскрылась Двина, едва лед тронулся и поплыл на запад, в сторону моря, белыми полями, как на княжьем подворье закипела работа, какой никогда еще в Полоцке не видывали.

Сам князь Олег с раннего утра стоял на берегу, куда выкатили на катках из корабельных сараев драккары и снекки после зимней спячки, и смотрел, как его люди готовятся к дальнему походу. Поход задумывался нешуточный — помимо посещения ливов, эстов и данов, путь лежал на дальний север норегской земли, в Альвхейм, куда не всякий отваживался сунуться. Земли там суровые, фьорды глубокие, скалы острые, как ножи, а народ — нореги — крепкий и неуступчивый. Но у воеводы Ратибора и его ульфхеднаров-побратимов Аудульфа и Беляя были там дела, которые не терпели отлагательств. Ярл Храфн собирался идти вместе с ними до Орхуса, чтобы забрать оттуда свою невесту, а хевдинг Магни дойдет с Ратибором до Эзеля, где останется погостить у тестя. Но это — если коротко, а ведь получится может и совсем по-другому. Никому не ведомо, что произойдет по дороге и куда придется неожиданно свернуть.

— Ну что, как идет подготовка? — спросил Олег, когда Ратибор подошел к нему, отряхивая руки от стружек и смолы.

— Готовимся, княже, — ответил Ратибор. — Драккары мои почти просмолены, паруса проверены, весла перебраны. Храфн свои корабли тоже ладит. Магни еще возится, но у него людей маловато, мы ему поможем.

— Поможете, — кивнул Хельги. — Я тоже ярлов кликнул. Они дадут людей для работ. Акке также подсобим, ему с вами идти до дома, он дорогу до своего острова покажет, а дальше — ваша воля.

Ярл Акке, грозный воин с лицом, изрезанным шрамами, стоял неподалеку, прислонившись к сосне, и молча наблюдал за суетой. Ему предстояло идти с отрядом до самого Эзеля, чтобы вернуться к своему конунгу Айварсу, который, наверное, заждался боевого помощника. Акке был из тех людей, которые не любят суеты и пустых слов, но дело свое знают твердо.

— Акке, — окликнул его Хельги. — Как корабль?

— Готов, конунг, — коротко ответил ярл. — Смола высохла, парус новый поставили. Провизии взяли на два месяца, чтобы запас был.

— Два — это хорошо, — кивнул Хельги. — А там, дальше, видно будет. Может, у конунга Бернта пополните, при необходимости.

Ярл согласно кивнул в ответ. Бернт — родич Айварса по жене, не откажет ни в чем.

Подготовка к походу шла уже вторую седмицу. Драккары и снекки вытащили на берег, поставили на деревянные подпорки, чтобы днища были открыты солнцу и ветру. Полоцкие смольщики — старые, опытные смерды, чьи руки были черными от смолы и дегтя, ползали под килями, заделывая каждую щель, каждую трещинку, каждое место, где вода могла найти лазейку.

Работали с утра до ночи. Сначала очищали днище от старой смолы скребками и ножами, сдирали присохшие водоросли и ракушки, которые успели прирасти за прошлые походы. Потом, когда дерево обнажалось, его прогревали на солнце, чтобы поры открылись, и только тогда принимались за смоление. Смолу варили в больших котлах прямо на берегу — густую, черную, с резким запахом, от которого першило в горле. Наносили ее широкими кистями из мочала, втирали в доски, загоняли в пазы, чтобы ни одна капля воды не просочилась внутрь.

— Хороший корабль, — сказал как-то Акке, проходя мимо драккара Ратибора. — Длинный, узкий. На таком ходу далеко уйдешь. Кажется, он раньше принадлежал ярлу Граму из Висбю?

— Да, мы этот драккар выменяли на две снекки у этого ярла. А снекки те до того с боем взяли, — ответил Ратибор, не скрывая гордости. — За первую целый хирд одного жадного ярла пришлось положить. Но бой был честным.

— Знаю, — кивнул Акке. — Я про тот бой слышал от твоих хускарлов. И того свейского ярла знавал когда-то лично. Он, и правда, жаден был без меры, хоть воин и достойный.

— Да, Трюггви Волосатый умело дрался, но я его