Вольный лекарь. Ученик. Том 5 - Сергей Витальевич Карелин

Только когда девушки пошли наряжаться к обеду, мы с Андреем освободились.

— Я тебе скучать не дам, — сказал он мне, когда мы проводили девушек до их каюты и снова поднялись на палубу.

— Вообще-то мне и так скучно не бывает.

— Да ладно тебе. Женское общество всегда вносит какую-то новизну и пикантность. По-моему, Дарья в восторге от тебя. Она так на тебя смотрит, — Андрей улыбнулся и многозначительно посмотрел на меня.

— Не заметил, — равнодушно пожал я плечами.

— Да ладно врать, — махнул он рукой, но тут же с серьезным видом уточнил: — Может, у тебя невеста есть или возлюбленная?

Ответить я не успел. В двух метрах от нас остановился моряк и, схватившись за горло, захрипел.

— Эй! Ты чего? Подавился? — встревожился Андрей и первым бросился к нему.

Однако моряк замотал головой и, схватив его за рукав, продолжал хрипеть и показывать на горло.

— Степа! Помоги! — запаниковал Андрей, я же переключил зрение и дернул ворот синей суконной рубашки моряка.

— Нет, он не подавился. Это что-то другое, — заключил я, глядя на то, как из груди вверх поднимаются синие прожилки. — Нужно раздеть его.

Как только мы уложили моряка на влажные доски только что вымытой палубы, со стороны трюма, где находятся механизмы, раздались крики:

— Здесь человеку плохо!

— Лекаря! Лекаря! Быстро!

— Сделайте же что-нибудь! — послышался пронзительный женский крик.

В это время мимо нас пробежал командир корабля с чемоданом, с каким обычно ходят лекари, и выкрикнул на бегу:

— У нас нет лекаря! На «Графине» нет лекаря! У меня есть все необходимое. Все здесь!

Андрей хотел схватить его за полы мундира, чтобы привлечь внимание, но тут еще один моряк, что намывал палубные доски, захрипел и сдавленно вскрикнул:

— Задыхаюсь! Задых… Кхе-кхе-кха!

— Это что — эпидемия? — выдохнул Андрей и испуганно вытаращился на меня.

— Не похоже, — решительно мотнул я головой и рванул рубашку моряка посильнее, оголяя его грудь.

Хм, что же это такое?

Перед моим взором духогляда разворачивалась странная картина. Синие прожилки опутывали легкие матроса и поднимались к горлу. Мужчина с трудом дышал, силился что-то сказать, показывал на горло и, вытаращив глаза, испуганно переводил их с меня на Андрея и обратно, моля о помощи.

— Сделай же что-нибудь! Он же умирает! — Андрей не выдержал и сорвался на крик.

— Знать бы еще, что делать, — ответил я и, как повелось, нанес «Исцеление».

Матрос начал дышать лучше, но синие прожилки никуда не делись. В это время на палубе хрипели еще несколько матросов. Что за напасть разом поразила всех этих людей и что значат эти синие прожилки?

— Похоже на отравление, — сказал я сам себе и принялся рисовать руну «Чистоты», которая нейтрализует слабые яды.

Руна вспыхнула и пропала, напитывая своей энергией тело мужчины. Синие прожилки немного сжались, но стали гораздо более темного цвета. Не знаю, что это значит, но недуг не отступил.

— Что вы ели и пили перед приступом? — я склонился над мужчиной, который продолжал сжимать рукав Андрея и тяжело дышал, но уже не задыхался.

Тот задумался на мгновение и пожал плечами.

— То же самое, что и все.

— Ты думаешь, они отравились? — догадался Андрей.

— Похоже на то. Болезнь не может так быстро поразить стольких людей одновременно, — я вскинул голову и увидел, что к нам бежит Леня, которого я вылечил от гангрены.

— Господин лекарь, уже пятеро слегли, — встревоженно прошептал он, рухнув рядом со мной на колени.

— Все матросы или есть среди больных пассажиры? — уточнил я.

— Матросы.

— Показывай того, кому совсем плохо, — велел я, поднимаясь на ноги.

— Туда, — указал он и побежал первым.

Рядом с надстройкой для третьего класса на боку лежал взрослый худощавый мужчина. У него были закрыты глаза, он не двигался, и только хрип, вырывающийся из горла, говорил, что матрос все еще жив.

Рядом с ним, стоя на коленях, копошился в чемодане капитан корабля. Это был мужчина лет сорока с аккуратно подстриженной бородкой и короткими волосами. Фуражка с якорем и темно-синий двубортный китель валялись рядом.

— Что же дать? Может, салициловую кислоту или опиум? — он в панике перебирал порошки и бутыльки. — Это что? А-а, камфора.

Он отпрянул от бутылочки, которую только что понюхал, и продолжил перебирать лекарственные препараты.

Я опустился рядом с больным, повернул его на спину и принялся расстегивать рубашку, хотя уже знал, что увижу.

— Ты кто такой? Что делаешь? — насторожился капитан.

— Знахарь Устинов, — ответил я, не поднимая головы.

Ну вот, как и думал — синие прожилки. Друг за другом я изобразил руны, которые помогли нормализовать состояние предыдущего потерпевшего. Матрос задышал легче, даже приоткрыл глаза и попытался встать, но я положил руку ему на плечо.

— Не надо. Не тратьте силы понапрасну. Главное — дышите. А я пока подумаю, как вам помочь.

Капитан, который наблюдал за мной, захлопнул чемодан и, нахлобучив фуражку, уточнил:

— Знахарь Устинов, как хорошо, что вы здесь. Признаться честно, я далек от медицины. Вы знаете, что случилось с моими людьми? Почему они в таком состоянии?

— Это отравление, — ответил я. — Есть в вашем чемодане что-нибудь от этой напасти?

— Если честно, то я не знаю, — развел он руками. — Как уже говорил: я далек от медицины.

Он снова открыл его и заглянул внутрь. Ну, ясно, надежды на него нет, придется все сделать самому.

Я прикрыл глаза и, стараясь не обращать внимания на шум двигателей, крики и плеск воды, начал подбирать знаки.

— Эй, знахарь, ты заснул, что ли? — послышался голос капитана, а следом меня потрясли за плечо.

— Не надо ему мешать, — заступился Леня и шепотом добавил: — Господин лекарь лечит пальцем.

— Пальцем? — недоверчиво переспросил капитан.

— Да, водит пальцем, и болезнь проходит. Он вылечил мои ноги.

— Погоди-ка, не тот ли ты парень, которого на пароход на носилках заносили?

— Да, я. Господин лекарь меня вылечил. Вот, сами посмотрите, — послышался топот пяток по палубе. — Здоров, будто ничего и не было.

Пока они разговаривали, я не прекращал попыток подобрать