Северная сага. Хирд - Вячеслав Калинин
Гостомысл резко поднял руку вверх.
— Спокойно все! Кто не знает — я законный князь ладожский Гостомысл! Со мной мои воеводы, Белотур и Доброга, и друг наш — конунг нурманнский Хельги Скогатт.
— Мы узнали тебя, княжич! — наконец решился ответить один из делегатов, самый важный варяг с островерхим шлемом в руках. Голова его была чисто выбрита, как и подбородок. Зато имелись длиннющие густые усы, доходившие до самой груди. Кончики их были высинены12 и свидетельствовали о принадлежности к варяжской элите. Рядом с ним стоял еще один серьезный воин в полноразмерной кольчуге, доходившей ему до колен, тоже вступивший в разговор:
— И тебе здравствовать, княжич Гостомысл!
— Я тоже вас знаю, воины! И тебя, воевода Лютый, и тебя, сотник Военег! Но я не княжич, а князь теперь. Отец мой погиб, как вам должно быть известно. Теперь я правлю Ладогой!
— Посылы наместника Пожеги говорили нам другое… — неуверенно произнес воевода Лютый, важный чубатый воин.
— Пожега — изменник! — выкрикнул Гостомысл. — Я казнил его, как и еще два десятка предателей!
— Вот как… Нам посылы Пожеги другое говорили… — протянул Лютый. — Нурманны Ладогу осадили, тебя, князь, убили…
— Как видите, я живой. Город в моих руках, изменники казнены. Вы можете убедиться в том, что в Ладоге обычная жизнь. Приглашаю вас и вашу старшую гридь на пир. Остальным привезут угощение прямо сюда. Ладьи подойдут, чтобы перевезти всех, кого с собой возьмете. Обо всем остальном в тереме поговорим!
Лютый с Военегом уважительно поклонились, признавая главенство князя и принимая его приглашение. Дружинники вокруг одобрительно загудели, радуясь тому, что война отменяется. Вместо побоища их ждет угощение и выпивка. А там и веселье с девками, песни и танцы.
Пока Гостомысл говорил, конунг внимательно рассматривал плесковско-белоозерское войско. Основную часть его составляла, конечно, толпа смердов с копьями и топорами. Однако, почти половина — воины профессиональные, выглядят грозно, солидно, и экипированы вполне на уровне. Неплохо было бы заполучить таких в хирд, хоть на время, очень они могли бы пригодиться в походе на Полоцк.
Но это позже. Сначала надо понять планы князя по мести убийцам Буривоя. В любом случае, неусмиренных весян оставлять за спиной не следует. Еще не хватало, чтобы они Альдейгью захватили и нового князя порешили. С этих станется!
Но в любом случае, уже можно отправлять драккар в Пограничный, за княжной Ингигердой. Соскучился по ней сильно, лучше, чтобы она рядом была. И Гретту Грамдоттир привезут, о чем настойчиво просили ярл Сигурд и ее сын Магни.
Переговоры завершились, и конунг с князем и приближенными отчалили обратно в город, раздавать указания по перевозке гостей и подготовке к пиру. Хельги отправился к себе в усадьбу, пока есть немного времени свои дела порешать.
* * *
Тем временем, князь Гостомысл, вернувшись в терем сразу созвал своих приближенных воевод и особо доверенных гридней на совет.
— Воеводы! Власть я себе вернул, теперь настало время советников мне выбрать и достойных людей боярами назначить. Вы, разумеется, после меня над всеми будете, мои главные бояре! Что скажете, кого еще посоветуете?
Белотур, как старший, откашлялся и начал:
— Надо из заслуженных гридней или купчин смотреть! Из тех, кого людишки уважают, перво-наперво. Старого сотника Перенега, например. И Дрозда с Вечерко.
Гостомысл кивнул, соглашаясь. Он знал этих уважаемых ладогжан с рождения, те еще у Буривоя в почете были и не предали молодого князя в трудную минуту, поддержали и словом, и делом, и деньгами. И охранные дружинки у них имеются, десятка по три в каждой. Они, кстати, на его, Гостомысла, стороне выступили, когда князь с конунгом в город вошли.
— Тиун13 новый нужен тебе, помощник во всех делах денежных, торговых, домашних, да за челядью чтоб следил, вот что главное! — добавил Доброга. — Ку́ра-то Пожега запытал, про злато спрятанное выведывая. И вот здесь человек должен быть честным и работящим, чтобы не жалея себя служил, и чужого, то есть, твоего, княже, в свою кубышку не тащил. Горностая бери, он не подведет! Тем более, что он — сын варяга Рыка, что у отца твоего дружинником был.
— Помню такого, толковый человек! — подтвердил Белотур. — И купец из него крепкий! Быстро разбогател на торговле мехами с киевлянами. А сюда от них зерно возит. За несколько лет смог все организовать и шесть ладей больших уже водит.
— Знаю его хорошо, достойный человек! Он меня с детских натаскивал, — ответил юный князь. — Сам он гриднем не стал, потому как ногу сломал неудачно. Он тогда еще отроком был, не успел его отец мой опоясать. Вот Горностай купеческим делом и занялся. Я поговорю с ними со всеми. Что с наместниками делать плесковским и белоозерским?
— А что с ними делать? Воеводы их с дружинами отступились, тебя князем признали. Признай и ты их, княже. От добра добра не ищут! Отправь им грамотки с подтверждением, что оставляешь их на своих местах.
— Грамотки я уже написал. И отвезете их вы. Ты, Белотур, в Плесков пойдешь, а ты, Доброга, в Белоозеро. Никто, кроме вас, лучше не сделает. Там ведь еще и слова правильные подобрать надо! Здесь смогли с дружинами договориться, чтобы от Ладоги отошли и меня признали, вот и туда вас отправляю!
— Сделаем, княже! Отвезем грамотки.
— Заодно скажете наместникам, что за этот год дань я им уменьшаю на полсотни гривен. Думаю, что это их порадует и успокоит люд окончательно.
— Правильное решение, княже! Нам еще на весь идти, может наместники гриди нам дадут.
— Об этом и думаю, Доброга! И надеюсь, что расходы мы окупим, весь разбив. Вот с них все сторицей и возьмем! Собирайтесь, воеводы, время не ждет! И дары от меня прихватите для наместников. С Лютоем и Военегом вместе уйдете, после пира.
— Варяжко за нас останется, конунг не против будет! — сообщил князю Доброга.
Гостомысл кивнул, соглашаясь с кандидатурой временного воеводы. Дружина его знает и уважает, так что проблем быть не должно.
* * *
Князь призвал выбранных им достойных людей и побеседовал с каждым. Те восприняли эти назначения как честь