Северная сага. Хирд - Вячеслав Калинин
Отличился среди всех опять ярл Биргер. Мало того, что не дождавшись сигнала ринулся в атаку, так еще и сдуру осадил усадьбу самого конунга, якобы по незнанию. За что и поплатился — чуть ли не треть своего хирда у стен положил. Старики Трувор и Эйрик разбираться не стали. Увидели со стен бросок чужих нурманнов и решили, что это наместник с боярами наймитов привели. Вот и вдарили дружненько со стен, кто чем мог. Хоть и старики с молодежью совсем зеленой, а из луков стрелять хорошо обучены. И предметы тяжелые на головы врагам швырять с высокого частокола. Нахрапом Биргеру их взять не удалось, он отступил в замешательстве, а тут и конунговы хирдманы во главе с Сигурдом и воеводой Белотуром подоспели. Остановили Биргера, который сдуру уже собирался усадьбу подпалить. Чуть не подрались, пока не разобрались, кто есть кто. Проводить дознание и экзекуцию на месте с Биргером не стали, некогда. Да и пусть конунг Хельги этот вопрос решает.
В то же время, многие жители встречали воинов с радостью — юный князь Гостомысл нравился людям, а отца его, Буривоя, крепко уважали. Сказывалось еще и то, что жадных бояр-купчин не любили, считая кровопийцами, наживающими добро за чужой счет. Да и обученных воинскому делу среди населения города было совсем немного. В основном, смерды, мастеровые, купеческие люди. Холопов вообще никто не спрашивал, естественно.
Конунг воспользовался ситуацией и расширил свое подворье — захватил и присоединил соседнюю усадьбу, которая ранее принадлежала одному из мятежных бояр. Возражений не последовало. Да и некому возражать было — бывший хозяин зарублен в княжеском тереме лично конунгом.
Наконец, сопротивление было сломлено. К вечеру весь город был приведен к повиновению, порядок и власть князя в Ладоге-Альдейгье восстановлены. Всех пленных собрали в одном месте — на княжеском подворье, которое Гостомысл занял по праву.
От основной толпы отделили зачинщиков мятежа — бояр и их прихвостней, родичей и ближников. Княжеский суд над ними князь Гостомысл решил провести сразу, не откладывая. Пожегу и еще семнадцать активных его помощников казнили, повесив на наскоро сколоченных виселицах, в назидание всем. Их имущество было поделено между всеми хирдманами конунга и дружинниками князя, как положено, по справедливости.
Ничего не досталось только людям ярла Биргера, как решили Гостомысл с Хельги, объяснив это тем, что Биргер нарушил приказ конунга. Биргер открыто, при всех, спорить не решился, но явно затаил злобу. Конунг, прекрасно понимая, что вопрос с ним нужно решать немедленно, настойчиво пригласил ярла и весь его хирд в свою усадьбу. Биргеру ничего не оставалось делать, как проследовать, куда было сказано. В сопровождении хирдманов конунга, под присмотром, они все проследовали к поместью.
Глава 4
На суд конунга собрались все хирдманы и обитатели усадьбы. И даже Гостомысл с Белотуром пожаловали, с небольшой охраной в виде десятка гридней. Для Хельги и князя в большой двор вынесли два высокий кресла и установили их на крыльце длинного дома.
Биргер, в полном боевом облачении и при оружии, в окружении своего слегка поредевшего хирда, стоял посреди двора, прямо перед конунгом, гордо выпятив всклокоченную и местами подпаленную бороду. Викинги его понуро опустили головы, уставившись в землю. Большинство из них понимало, что их ярл совершил массу ошибок и не горели желанием спорить с конунгом Хельги Скогаттом и качать права. Несколько из них уже совсем разочаровались в своем ранее успешном лидере и даже немного дистанцировались от него, отойдя на некоторое расстояние. Но сам Биргер, похоже, совсем не понимал сути происходящего судилища. Судилища над ним.
— Почему ты запрещаешь взять то, что принадлежит нам по праву, Хельги Скогатт? — заорал ярл Биргер, брызгая слюной. — Мы захватили эти земли, здесь все наше! Я хочу получить свою долю и долю моих хирдманов!
— Ты ничего не перепутал, ярл? Я нанял тебя за плату, которую ты получишь в срок. Твои люди, как договорено, обеспечены снедью и выпивкой. О чем ты еще говоришь?
— Я говорю о доли нашей добычи за Альдейгью! — продолжил верещать Биргер. — Мы захватили ее, но ничего не получили!
— Альдейгью мы не захватывали, ярл! Ты чего-то путаешь, — конунг был совершенно спокоен. — Мы освободили город, помогли нашему другу князю Гостомыслу! Ни о какой добыче здесь речи быть не может!
— А я считаю, что может! Я потерял двенадцать хускарлов! Кто заплатит за их смерти?
— Твои хускарлы, как и ты, решили ограбить мою усадьбу! Мою! Слышишь? Значит, сами виноваты, получили по зубам. И ты виноват в их смерти первый! И еще. Вы ослушались моего приказа. Я же сказал ждать моего сигнала! Но ты ринулся грабить посад раньше, чем он прозвучал! Чуть не сорвал весь наш план! Нам повезло, что боярские гридни в детинце замешкались! Или ты забыл?
— Ничего я не забыл, конунг! Но мои хускарлы хотят знать, кто ответит за гибель их товарищей. И я требую долю в добыче!
— Ты требуешь⁈ Ты не можешь управлять своими хирдманами, разъяснить им мои приказы и объяснить, кто виноват в гибели твоих хускарлов, и еще что-то требуешь⁈ И с чего ты решил, что твои хускарлы все еще твои? Думаешь, после всего что произошло, они все еще захотят служить тебе? Сомневаюсь.
И конунг перевел взгляд на свеев.
— Рёгнвальд! — обратился Хельги к кормчему Биргера. — Ты все еще хочешь служить неудачнику Биргеру? А вы, славные хирдманы? Нужен вам такой предводитель?
Викинги Биргера начали перешептываться друг с другом, зароптали и начали выкрикивать:
— Нет! Нет! Нам нужен сильный вождь! Нам нужен вождь с большой удачей и силой! Конунг!
— Молчать! Не слушайте его! — заорал Биргер, до которого наконец дошло, к чему привела его жадность. Но было уже поздно.
— Конунг! Конунг! Прими нас к себе! Ты — наш вождь! — орали почти все свеи и протягивали свои мечи и секиры рукоятями вперед в сторону Хельги.
Отчаянный вопль Биргера разорвал весь шум, исходивший от его бывших уже викингов. Ярость взяла верх над ярлом, оставшимся без хирда. Биргер совершил стремительный бросок в сторону сидящего на возвышении конунга.