Северная сага. Хирд - Вячеслав Калинин

Харальд с хускарлами и княжич Гостомысл моментально среагировали и тоже атаковали охранников Пожеги. Сам боярин так и стоял с открытым ртом, и даже не догадался заорать. Или испугался до потери голоса, или не понял, что происходит.

В один миг викинги порубили всех, кто находился в зале. Только Пожегу и еще одного боярина пока пощадили, бить не стали, а быстро скрутили, заткнули им рты и бросили за помостом.

Хельги высунулся в окно и выкрикнул на скандинавском только одно слово:

— Ворота!

И дунул со всей мочи в рог, подавая сигнал к общей атаке.

Но Гуннару эта команда была не нужна. Он и так уже понял, что нужно атаковать и не дать гридням закрыть тяжелые, окованные железом, ворота детинца. Хускарлы из его отборного десятка разом бросили копья в воротную стражу и дружинников, стоявших на надвратных башенках и стене. Ни одно не пропало даром, ведь дружинники, все, как один, смотрели в сторону посада, откуда раздавался шум боя, и не ожидали нападения со спины. Пятеро хирдманов выхватили из налучей луки и открыли стрельбу по зазевавшимся на стене ладогжанам.

Гуннар в два длинных прыжка оказался у ворот и порубил оставшихся отроков, только удивленно разворачивающихся на щелчки тетив и свист стрел.

Несколько викингов ломанулись вверх по лестнице, ведущей на стену, добивать раненых дружинников.

Через две минуты боя ворота и стена были захвачены.

Конунгу с княжичем пришлось труднее. В тесных полутемных коридорах терема толкалось больше гридней, чем на стене. Да и качеством они явно превосходили воротную стражу. Конунг оставил Харальда с тремя хускарлами держать проход в зал, а сам с княжичем рванул наверх, зачищать терем.

Харальд поступил просто. Встав в ряд и перегородив весь коридор стеной щитов, викинги начали умело работать копьями. Побили сразу чуть ли не с десяток, пока дружинники не сообразили поступить также. Бой остановился. Ни викингам, ни боярским воям теперь было друг друга не достать. Так и стояли, выкрикивая поносные слова.

Конунг в это время осторожно поднимался по винтовой лестнице. Показались ноги двух дружинников, спускавшихся ему навстречу. Хельги длинным движением клинка срубил их, и прыгнул выше. Скатившихся вниз раненых добил следовавший за Хельги княжич. Конунг очутился в пустой комнате с небольшими окошками. Из нее вели три двери в разные стороны. Дождавшись, когда Гостомысл поднимется, он спросил у него:

— Куда дальше?

— Эта дверь ведет в покои отца, — княжич указал на левую дверь. — Эта — в мои. А третья — кладовая.

— Тогда пошли княжеские покои сначала проверим! — конунг рванул на себя левую дверь.

Оттуда сразу же вылетело два копья. Хорошо, что нападавшие были готовы к такому повороту. Швырнув в ответ свои сулицы, Хельги с Гостомыслом ворвались в первую комнату, просторную светлицу, в которой их встретили три гридня с оружием в руках.

— Интересно, что они здесь делают? Охраняют кого-то важного? — подумал Хельги.

Сам он в это время швырковым ножом срезал первого врага и сошелся со вторым противником. Гостомысл взял на себя третьего.

Соперник попался конунгу умелый. Сотник, не меньше! А то и воевода какой-нибудь. Но двумя руками одновременно работал не самым лучшим образом, больше прикрываясь топором в левой и нападая мечом с правой.

Хельги сделал обманный выпад, а сам снизу резанул противника по ногам. Сильно зацепить не получилось, но самым кончиком клинка все же достал, распорол кожаные портки и взрезал мышцу на бедре. Кровь из раны полилась активно, видать, крупную артерию задел.

Результатом следующей серии ударов стало вспоротое предплечье врага. Кольчуга с длинными рукавами того не спасла, только кольца разлетелись в разные стороны. Добрая франкская сталь в очередной раз показала себя!

А под противником, тем временем, уже лужа крови собралась, из бедра набежала. Время уходило, и конунг решил рискнуть. Видя, что сотник выдыхается, он немного приоткрылся, создав противнику видимость возможности для удара. Сотник повелся. Конунг отбил его укол мечом левой руки, сделал шаг вперед и мастерски вонзил свой клинок противнику прямо под подбородок.

С последним, оказавшимся послабее в плане подготовки, Гостомысл тоже справился.

В следующей горнице нашлась одна лишь симпатичная перепуганная девица. Увидев викингов, она тут же хлопнулась в обморок.

— Так вот кого они тут охраняли! — воскликнул конунг. — Княжич, кто это? Знаешь ее?

— Знаю. Дочь Пожеги это, Горица. Себе заберу, наложницей сделаю!

— Потом решим! Пока что тут пусть полежит, — бросил конунг. — Дальше пошли!

Быстро проверив оставшиеся помещения покоев князя, которые состояли еще из пяти горниц различного назначения, и обнаружив их пустыми, они вернулись назад и ворвались в светлицу княжича. Тоже пусто. И в кладовых никого не оказалось.

— Вниз! — заорал конунг. — Поможем Харальду.

А на Харальда наседали уже с двух сторон, заблокировав в проходе. Конунг подоспел вовремя. Оказалось, что большой зал имеет скрытую дверь, через которую вошли защитники и незаметно подкрались к викингам со спины. Хорошо, что бойцы все были опытные, не попались так просто. Но заблокировали их качественно.

А вот ладогжан конунг с князем застали врасплох. Сразу же зарубили троих, а остальных добили копьями хускарлы. Оставались только те, кто уперся в проходе напротив Харальда.

— Копья бросай! — скомандовал Хельги, и в щиты ладогжан полетели тяжелые трофейные подарки. Три-четыре копья в каждый щит, и он уже становится неподъемным по весу. А после этого остается только делом техники заколоть врагов. С чем Харальд сотоварищи успешно справились.

Оставив Харальда с бойцами перепроверить все клети и помещения первого этажа, конунг с князем выскочили во двор. Там уже все закончилось, детинец был взят. Шестнадцать викингов побили семь с лишним десятков дружинников, как потом выяснилось, когда подсчитали. Причем, гридней не из последних. Сами, при этом, получили только несколько ранений, ни одно из которых не было критичным. Поправятся и встанут в строй все.

В плен взяли двух предателей-бояр, одного их сотника-воеводу и шестерых гридней. Сотник сражался отчаянно, спрыгнув со стены во двор, но к нему подкрались сзади и оглушили древком копья. Шлем его получил серьезную вмятину, но голова не треснула, крепкая оказалась.

— Раздеть их всех до исподнего, крепко связать и стеречь! Княжич их потом судить будет! — отдал Хельги распоряжение. — Гуннар, с