Три дня счастья - Татьяна Лаас

Алексей прищурился, представляя себя двадцатилетнего…

— М… — предвкушающе произнес он. — По стенке, значит…

Наташа непонимающе посмотрела на него, ахнула и стукнула в плечо, трогательно краснея.

— Да Калина же!

Он весело рассмеялся над возмущенной Наташей. Скорей бы этот вечер закончился и можно было уединиться в тиши избушки на берегу Ладоги. Тогда и посмотрим, сможет ли она его размазать по стенке и каково это…

— Ладно, ладно, понял и раскаялся.

До ночи еще далеко. Он вновь принялся читать.

Родники живые привольно струились в княжьих жилах, а мертвым родникам приходилось туго. Только воду не сдержать — все равно мертвая просачивалась в жилы, грозясь разрушить связь Рюриковичей со змеями, если найдется тот храбрец, который опять смешает живую кровь и кровь мертвую.

Несмотря на запрет иметь семью, несмотря на обет чистоты, кромешники не исчезли, просто стали появляться в мире реже — дар их все равно был нужен. Рюриковичи чувствовали угрозу и все больше и больше накладывали ограничений, загнав наконец всех кромешников, появлявшихся на свет, на псарню опричную.

Алексей кивнул своим мыслям — значит, их участь решилась при Иване Грозном.

Время шло, кормить демонов приходилось все чаще и чаще — не раз в одно столетие, а раз в полвека — особенно после возвращения ослабленных Рюриковичей на Российский трон. В конце девятнадцатого века, кормления демонов стали регулярными, каждые десять лет.

Он ткнул пальцем в запись.

— Вот тут я не согласен. Не демоны. Я знаю — и ты, и Александр считаете их демонами, но они все же нечто иное. Они не зло. Но и не добро. Нечто изначальное, что собравшись воедино само ли, по чьей-то воле ли, обрело разум на дне Идольменя и стало действовать само, как могло.

Он пробежался глазами дальше по тексту, но ничего интересного больше не было. Распались змеи на изначальные элементы, отдав силы тем, кто оказался рядом. Больше их воссоединения и возвращения можно было не бояться.

Он положил бумаги на подоконник, отодвинув в сторону тонкий тюль. Метель за окном утихла как по волшебству. Судя по эфирной вспышке, это Екатерина Аксенова вмешалась в погоду. Искрился снег в парке перед особняком, горели приятным оранжевым светом фонари, освещая подъездную аллею, по которой потянулся почти магомобильный поезд. Это кто такой стыдливый, что не попросил помощи провести кромежем? Вроде все привыкли уже. Даже Кирилл Дашков пообвыкся и не зависал в кромеже, ища выходы к другим звездам и годам. Оставалось надеяться, что кромеж — не временной туннель и вернуться в прошлое по нему невозможно, потому что даже Алексею хотелось кое-что подправить, а уж доброхотов в России хватает — такого ради себя и рода наворотят, что мало никому не покажется.

Магомобили тем временем исчезли из виду, паркуясь перед парадным крыльцом.

— … что ты думаешь об этом? — спросила Наташа.

Алексей отвлекся от улицы, магомобилей и желания повернуть время вспять.

— Что, прости? — Он потер висок. — Задумался на миг.

Наташа послушно повторила:

— Что ты думаешь о записях, которые нашла Ирина Сергеевна?

Алексей глубоко вдохнул. Это была свобода для них с Наташей. Только эта свобода больно ударит по стране, в которой снова начнется хаос. Не хотелось бы. Он устал жить в эпоху перемен.

— Думаю, что как бы ни хотелось рассказать правду о кромешниках, обнародовать это нельзя. Из Рюриковичей всего ничего осталось, и ударит эта правда прежде всего по тебе и Лизе, а ведь именно вы противостояли всему этому. С другой стороны, если это станет известно, то мы с тобой получим свободу.

Наташа поняла его, кивнул.

— Ценой новой смуты. Но хотим ли мы её?

— Именно, так что, душа моя, идем прежним путем: окорачиваем княжеские рода, лишаем их защиты от правосудия, приучаем всех к тому, что закон един для всех, наводим порядок и…

Её всегда нравилось это «и» — с самого первого дня, как он озвучил планы в далекой избушке, где были только он, она и Петенька, который мечтал о мире, а не о венце на голове.

— … и сбегаем с трона, — добавила она с улыбкой.

— Точно, и сбегаем с трона, убедившись, что все работает, как часы. Но до этого лет десять, не меньше. Аристарх Борисович заложил базу, но страна должна созреть. Поколение князей, привыкших жить привольно, должно уйти.

Наташа опять задумалась. Морщинка возникла между бровей, и Алексей подумал, что так ли нужна ему месть, так ли он хочет станцевать танго? Может, забыть обо всем, схватить Наташу и прямо сейчас рвануть домой?

Он провел пальцем по её лбу, разглаживая морщинку. Алексей подался к Наташе за поцелуем, но тут без предупреждения, нарушая все правила дворца, в комнату влетел Петенька.

— Мама! — Он так и не научился ни поклонам, ни правильному обращению, ни придворному этикету. Да и к чему это? Он просто ребенок, который должен расти счастливым, а не правильным.

Глаза Пети горели от удивления, а голос звенел:

— Мама, там!

— Тсс! — внезапно строго шикнула Наташа. — Тихо, Петенька. Иди-ка сюда…

Пришло время Алексея морщиться — происходило что-то странное, но что именно, он еще не понимал.

Наташа обняла сына за плечи, притянула к себе, погладила по голове.

— Приехали?

Он важно кивнул:

— Приехали. Дядя Алекс сказал вас поторопить, а тетя Вета велела строго-настрого ничего не говорить… Вас ждут в холле первого этажа.

Наташа поцеловала Петю в лоб и сказала:

— Вот и умница. Беги обратно. Мы скоро будем.

Петенька, забывая об отце, рванул прочь, как бешеный заяц. Алексею только и оставалось удивляться происходящему.

— Наташа?

Она протянула ему руку, и он отвлекся, помогая ей подняться. Отпускать её без ответов он не собирался — притянул к себе и