Три дня счастья - Татьяна Лаас
Он знал, что не так — брюки не успели высохнуть, а кафтан был нужнее котятам. Им не хватало собственных сил согреться. Он так и понес их, завернутых в кафтан, показывать Наташе.
— Смотри, кого я нашел. Котики… Будут по дому ходить, мышей ловить, песенки петь, мурлыкать… Хорошо?
— Хорошо, — подтвердила Наташа, направляясь вместе с Алексеем в дом и накладывая несчастным найденышам утреннюю кашу с пеммиканом.
Пока она возилась на кухне, Алексей переоделся в сухое за печкой, попутно отчитываясь:
— В городе все магкристаллы пусты. Понимаешь? Магомобили, кристальники, артефакты, амулеты… — Он на миг замолчал, осознавая масштаб. — Артефакторные конвейерные линии, заводы, фабрики, освещение в городах — все уничтожено или остановлено.
Он, одергивая рубашку, зашел в кухонный уголок. Наташа, сидевшая на полу и наблюдавшая, как тыкались в миску с кашей котята, потрясенно подняла на него взгляд. Алексей мрачно закончил:
— Мы отброшены в Средневековье. Технологическое Средневековье. Даже если страна выживет, мы на годы отстанем в развитии по сравнению с другими странами… Наташа, не сомневайся — делай, что можешь, что знаешь. Хуже точно не будет.
Её лицо напряглось, она словно давилась словами — хотела сказать, но понимала, что этим только причинит ему боль. Он же не знал, как еще ей сказать, что вытерпит все, лишь бы это помогло остановить творящееся вокруг безумие. Ветер на улице продолжал голодно выть. Вода в озере волновалась и периодически кипела пузырями. Огонь сюда еще не добрался, но Алексей понимал, что это дело времени — тушить его было некому.
Наташа поднялась и серьезно сказала:
— Собираемся. Только прошу — не спрашивай ни о чем, не ходи за мной, даже не думай, что я буду делать. Я не хочу, чтобы тебе было больно. Понимаешь? Я не хочу, чтобы из-за меня опричные обеты терзали тебя.
В её глазах плескался страх за него. Он замер, не зная, как её утешить, как заставить поверить в него… Он мог только бессильно сжимать руки в кулаки и терпеть.
Сборы были недолгими. Алексей собрал еды и воды, Наташа устроила объевшихся, осоловевших котят в корзину, дно которой выстелила старыми полотенцами. Пригрозив малышам пальцем, чтобы вели себя хорошо до их возвращения, она встала и направилась на кухню. Алексей видел, что она опять взяла нож, соль, карандаш, связку свечей. Обет болью бушевал в нем, но он об этом молчал.
Поездка вместо шести часов растянулась на все десять — часто приходилось искать объезд. Если с ветроломом Алексей легко мог справиться сам, то с трещинами он не рисковал — тьма была нестабильной, и застрять из-за того, что она исчезнет не вовремя, не хотелось.
Наташа дремала на заднем сиденье, укрывшись пледом. Ночь у неё будет тяжелая, и Алексей ничем не может ей помочь. Это же надо, насколько он бесполезен оказался.
Чем ближе подбирались к Ладоге, тем страшнее становился пейзаж за окнами магомобиля. Вырванные с корнями леса — целыми полосами, как летел дикий вихрь. Затопленные дома в низинах. Сгоревшие деревушки, где торчали в неласковые небеса только остовы печных труб. Иногда магомобиль проносился мимо устало бредших вдоль дороги беженцев с незатейливым скарбом в руках или тачках. Алексей в такие моменты до боли сжимал челюсти, обещая себе, что подобное никогда больше не повторится.
Быстро опускались оранжевые сумерки, ветер усиливался, пытаясь сбросить магомобиль с дороги. Скорость совсем упала — Алексею приходилось уже три раза выходить из салона и по новой заряжать магкристалл. Эфир в нем не держался — продолжавшаяся буря высасывала из него энергию, несмотря на экранировку мотора. Как бы не пришлось пешком идти до Новой Ладоги, точнее до капища.
В Лодейном поле у городской управы на тумбе висело свежее объявление — ветер игрался его краями, пытаясь оторвать. Алексей подумывал, стоит ли остановиться и прочитать или проехать мимо, но Наташа, рассматривавшая из окна погруженный в оранжевую марь городок, все решила сама. Она попросила:
— Алёша, останови. Я схожу и посмотрю, что там вывесили. Пожалуйста, не ходи за мной.
Он лишь кивнул и напряженно смотрел, как она читает объявление, подсвечивая себе огненным светлячком, трепетавшем на сильном ветру. Черты её лица заострились — она прочитала что-то крайне неприятное для себя. Наташа обернулась на магомобиль, посмотрела пристально на Алексея и вновь развернулась к тумбе. Видимо, опять принялась перечитывать. Он понял — она ему ничего не скажет. Пожалеет.
Наташа вернулась молча. Опустилась на переднее сиденье, уткнулась взглядом себе в колени и взмолилась:
— Только ничего не спрашивай… И поехали, Алёша. Поехали, пожалуйста.
Она не думала, что незнание режет душу сильнее правды. Алексей не мог унять свое воображение, и в голову приходили совсем гадкие, страшные мысли. Уж лучше была бы боль от обетов, чем это. А ведь ему еще Наташу одну на капище отпускать, не зная, что она там будет делать. Он прогнал мысли прочь — еще не хватало, чтобы его сковало обетами во время движения!
За окнами летели выжженные леса и поля. Только величественная Свирь оставалась сама собой, тихо неся оранжевые воды в Ладогу. В салоне нечем было дышать от гари. Наташа морщилась. Она закрыла нос платком, но это мало помогало. Она то и дело заходилась кашлем — сказывалось непредвиденное купание в Неве.
Незадолго до Новой Ладоги пришлось вновь останавливаться, чтобы зарядить магкристалл. Руки Алексея чуть подрагивали от слабости, но показывать это Наташе не хотелось. Она может предложить самой приняться за зарядку, только ей эфир нужнее.
Наташа молча вышла из салона магомобиля. Она стояла, прислонившись к его теплому боку и осматривала небеса и пепелище, тянувшееся вплоть до горизонта. Улыбку она оставила еще дома, котятам на хранение, и сейчас на её лице живы были только глаза. Хотелось подойти и обнять её, утешить, запретить ей уходить, но Алексей знал, что так станет еще хуже. Огромная пропасть вновь разверзлась между ними, и он не знал, сможет ли он её хоть как-то затянуть со временем.
Алексей, зарядив кристалл, достал еду и сам поел, и Наташу заставил — нехорошо идти на серьезное дело голодным. Она еле впихнула в себя немного пеммикана.