Хранитель Путей - Юрий Окунев

Передо мной неровная лестница, больше похожая на нагромождение валунов. Как волнорез на краю бухты. Защищает от волн, но ходить по нему без подготовки — то ещё развлечение.

— Ты можешь сдаться. — Фыркаю. — Ты можешь сдаться? Не верю! Такие как ты не сдаются. Валяться в луже и наполнять лёгкие грязью только потому, что лестница перед тобой без удобных ступенек и бархатных подушечек⁈ Где твои когти? Где твои зубы? Цепляйся! Поднимайся! Смотри наверх!

Задираю голову, ещё не зная, что там. Но чётко понимая, что там наверху — то, что я ищу. И действительно. Вижу.

Свет. Огонь. Тепло.

Та, что меня ждёт. Та, что вяжет сейчас не только свою судьбу, но и нашу совместную. Что крутит гайки, сворачивая шеи врагам, вознамерившимся ворваться в её мир. В мире, где есть я. Где есть МЫ!

Ползу по камням. Рву жилы, ломаю ногти. Дождь мечтает меня смыть, обдаёт холодными потоками, ослепляет громовыми вспышками и оглушает ударами молний. Руки скользят, срываются, чтобы через мгновение найти новую опору, зацепиться, удержаться за страховку. За её тепло. За её взгляд. За её любовь, что летит сквозь время и пространство. Защищает тебя за порогом дома надёжнее, чем щит и меч, на который ты так привык надеяться.

С рыком боли и отчаянья делаю рывок за рывком. Вижу свет — он всё ближе и ближе, всё ярче и ярче. Я уже чувствую его тепло, чувствую, как улыбка вылезает налицо назло холодным каплям, заставляет острые струи искажать свой путь, срываться в бездну, в которую они хотели скинуть меня.

А затем камень, последний камень перед вершиной, выворачивается со своего места, выскальзывает как сгнивший зуб из дряхлой десны, мгновение, и мы летим вниз. Падаем в лужу тумана, скрываемся в нём с головой, чувствуем, как нас захлёстывает со всех сторон.

В груди не хватает воздуха. От боли. От воды. От обиды. От отчаянья. Камень размазывает меня по дну, вдавливает ещё глубже. Хотя я был уверен, что падать ниже уже невозможно. Но острая крошка впивается мне в спину и в руки, хихикая и подкалывая меня: «А вот и нет!»

Сил встать нет. Всё потеряно. Свет ушёл. Путь невозможно преодолеть. Всё кончено.

Закрываю глаза.

Чтобы снова почувствовать боль. Боль души. Боль близких. Собственную боль, которую так тщательно скрывал и не хотел признавать. Право на боль. Право на потери.

Право на излечение.

На свет.

С трудом собираюсь по кусочкам. Медленно сдвигаю камень, что придавил меня. Выплёвываю разбитые зубы, расколотые кости, несросшиеся эмоции. Смотрю вверх. Она там. Она ждёт. Всё ещё рядом. Всё ещё протягивает страховку.

Поднимаюсь с земли, словно атлант, который вынужден подпирать двери между мирами, дабы те не распахнулись под напором демонов. Тяжело выдыхаю. Едва касаюсь кончиками пальцев щербатой лестницы. Чувствую боль. Разрывающую, оголяющую и обжигающую. Невозможную.

Зато мою.

Сжимаю остатки зубов, напрягаю последние мышцы и делаю первый шаг. Зацепиться. Подтянуться. Выдохнуть. Вдох-выдох. Перекинуть руку, подтянуть ногу. Повторить.

Камень за камнем, шаг за шагом. По одному мне понятному маршруту среди завалов и трещин. Через кинжалы осколков, по стёклам гравия, наперекор огню ледяных капель, что не в силах сдуть того, кто тяжелее скалы и горячее огня.

Чувствую тепло. Живое, мягкое. Не выжигающая воля, а мягкая… любовь. Забота и нежность, за которыми скрываются настоящие сила и твёрдость. Любовь, что прорастёт травой через камни, деревом через лаву, человеком через битое стекло.

Закидываю руку на последний уступ, подтягиваю себя и вижу: впереди прямо подо мной огромная зелёная долина. Над ней сияет солнце, а внизу журчат ручьи, вбегающие в огромную медленную реку. Цветут деревья, летают стаи мелких птиц, а на пороге небольшого домика сидит Она.

Она медленно поворачивается, хмурится, словно не узнаёт в рванных лохмотьях моего тела меня. На мгновение сердце замирает, сбивается с ритма, но тут же успокаивается. Я дошёл. А что будет дальше — уже не важно.

Стоило это понять и почувствовать горячими иголочками на кончиках пальцах, как Она улыбнулась, встала мягким быстрым движением и подошла ко мне.

— Живой, — прошептала она, касаясь ладонью щеки, и яркий свет залил мои глаза приятной синевой.

…Я открыл глаза, сделал шаг назад, отпуская рычаги машины, и медленно опустился на родной деревянный пол. Горячие ладони — на самом деле, в реальности! — коснулись моего лица и нежный голос прошептал:

— Живой!

— Да, — ответил я и закрыл глаза.

Живой. И я, и сон. Новый сон, исходящий паром на ленте конвейера.К сожалению, увиденное не было иллюзией: сна, который лечил, который спасал людей и их души, который оставался сильным на протяжении десятилетий — его не было. Только далёкая точка впереди, выход назад, как последние руины некогда великой крепости. А справа и слева от дорожки, которой больше не было, мерцали чёрные глаза, ожидающие свою жертву.Меня.В реальности снова заработал машина, застучала тараном по стенам. В такт ударам затряслось основание сна.— Так не бывает, — прошептал я, уже понимая, что чего только не бывает. Видимо миру действительно настал трындец.