Хранитель Путей - Юрий Окунев

— «У них разрешение на снос. Нелегальная застройка», — сообщил муха, продолжая кричать на людей. Они словно его послушались и замедлили работы.

И тут пришла в движение другая фигура: зеленоватая и более высокая, чем остальные. Мастер снов.

Рядом с ним стояли в позиции, готовые к атаке, существа, похожие на гигантских псов. Сейчас они были словно на поводках, что тянулись к мастеру, но я не сомневался, что стоит произойти чему-то — пока не знаю, чему — как их спустят с привязи и натравят на врага.

На нас.

Они поводили носами, словно почуяли опасность, исходящую от Рейхта, и тот сделал аккуратный шаг назад, продолжая махать руками. Мастер снов стал выше, темнее и псы сделали шаг в сторону моей мухи.

— «Уходи!» — приказал я. Но он меня не слушал.

— «Путь», — только и ответил он, отвлекая иномирных существ на себя.

С усилием я отвернулся и огляделся. Сейчас мне нужно было найти «Шалфей» и дополнить его. Принюхавшись, я почувствовал тот самый запах лечебного растения и пошёл на него. Дойдя до места, я широко улыбнулся: родители смогли повеселить меня. «Секретный вход» в сон был в виде высохших кустов с блёклыми цветками того самого шалфея. Раздвинув ломкие ветви, я оказался у отверстия в земле и прыгнул туда.

У меня перехватило дыхание.

— Ну нет, ребятки. Ну камон, — простонал я.

Крошечная пещера, площадка три на три шага и высотой — рукой достать. А впереди — чернота. Мёртвая и пустая.

— Не может быть, — прошептал я, чувствуя, как слова замерзают и падают с губ. — Где Шалфей? Где сон?

Я втянул носом воздух, стараясь найти подсказку, но запах, который только что, там наверху, был пряным и заметным чуткому носу, здесь полностью отсутствовал. Да и вход тоже исчез: надо мной была только шершавая скала с небольшими трещинами.

Накрыла волна страха, смывая всё то, что я сделал за последнее время. Все усилия, все потери и приобретения перестали иметь смысл. Только холод, сковывающий сердце. Подчиняющий душу. Замораживающий искру.

В груди кольнуло болью. Острой, как от нерва, задетого иглой. Боль отразилось эхом в руке, стрельнула в ногу. Я не заметил, как закрыл глаза и погрузился в полную темноту. А сейчас, открыв их, увидел лёгкий синеватый блик на стенах. Огоньки, как далёкие свечи, плясали на влажном камне, быстро пульсируя в такт моему напуганному сердцу.

Вдруг раздался лёгкий скрип, а затем глухое ворчание. Только вместо страха эти звуки вызвали… умиротворение? Словно скрипело кресло-качалка любимой бабушки, сидящей у камина, и ворчал преданный пёс, обгладывая сочную кость после длительной прогулки.

Для меня же самым уютным звуком был скрип машины снов. Бури, которая не покладая «души» и Центрального колеса, работала, создавая и печатая сны. Она скрипела и пыхтела, когда я был маленьким, она продолжала тянуть свою лямку и сейчас. Каким бы ни был мастер Сновидец, она оставалась рядом как преданная жена, идущая рядом со своим мужем, то вытирая тому пот, то подавая патроны, то самостоятельно стреляя по врагам, прикрывая любимого.

— Спасибо, Буря, — прошептал я, чувствуя, как холод отступает от сердца, давая место воздуху в лёгких, чтобы дышать, слегка задерживаясь в подрагивающих замёрзших пальцах.

Мне показалось, что я услышал далёкий смех, но скорее всего это был привычный скрип механизмов — деревянные шестерни иногда создают интересные звуки.

Я не стал спрашивать, что мне нужно сделать. Моя интуиция, моя душа шептали, что я должен понять сам. Самостоятельно выстроить сон и Путь. Вглядевшись в темноту, я прищурился. Передо мной было Царство-за-снами, колышущееся, подвижное, медленное. И голодное. Готовое сожрать.

Вспомнился демон с фиолетовой искрой, который не стал меня есть, а наоборот свозил на встречу с Электро и Марией. Что-то мы не знаем о демонах. Что-то очень важное. Но что это и как об этом узнать? Пока ответа не было.

Зато пришла боль. Не та, от холода и страха, а от живого источника. Кусок моей души попал в переплёт: Рейхт, видимо, всё-таки сцепился с демонами-псами.

— И как в такой обстановке создавать лечащий сон? Я планировал просто подлатать старый! — риторически спросил я пространство.

Оно ответило: передо мной появилось небольшое пятно. Каменная плита, испещрённая прямыми линиями. Они были перпендикулярны мне и это казалось совершенно неправильным.

— Словно мешают! — возмущённо воскликнул я, и камень, услышав меня, повернулся на девяносто градусов.

Теперь линии, как дорожки, смотрели вперёд.

— Так лучше!

Я уверенно шагнул вперёд, вспоминая состояние, с которым чинил «Сальсу» и «Морскую прогулку». Через мгновение под моей ногой появился ещё один камень, и я крепко на него встал. Шаг, ещё шаг и вот я уже стою на очередном камне, а за мной небольшая дорожка из плит, причём сразу в три ряда.

Поднимаю глаза вверх и вижу затянутое серыми облаками небо.

— Дождь, — шепчу я. — Он остужает боль, смывает грязь. Заставляет понять, как ты одинок и потерян…

Капли, а точнее нечто похожее на капли начинает струиться с неба, действительно, заставляя меня испытать одиночество и зябко поёжиться от холода. Под ногами начала скапливаться субстанция, похожая на туман.

— Нельзя сидеть в луже. И тем более лежать в ней. Захлебнёшься, — в трансе говорю я, понимая, как хочется сейчас упасть на колени, а затем окунуться лицом в туман. Тут же простреливает в груди: Рейхту больно. — Жизнь всегда найдёт куда ударить. Найдёт момент, когда ты максимально слаб и беззащитен. И без стеснения ударит наотмашь, чтобы ты рухнул и не смог встать.

Туман поднялся до пояса, заставляя ноги неметь.

— Нужно подняться. Несмотря ни на что. Несмотря ни на кого. — Шёпот разрывает туман, как нож тонкую ткань, открывает уступ, первую ступеньку. — Нужно найти за что ухватиться, опереться. Не снаружи. Внутри. Пусть это даже будет боль и то дно, о которое ты стукнулся, падая с неба.