Призрак - Анастасия Пименова
Свет от фонарей выхватывает лишь отблески грязной воды и черных стен. Под ногами понимаю, что это за доски и не только они. Рельсы. Вероятно, это была старая неиспользуемая ветка метро, так как в некоторых местах, что странно, рельсы резко обрываются и там просто земля.
По ощущениям мы идём минут пятнадцать. Может, больше. Нога подводит, как и плечо. Всё болит.
Харви идёт рядом с Блейком, слишком близко, почти демонстративно.
— Даже не думай дёргаться, — сообщает негромко, но так, что слышно всем. — Каким бы ты не был шустрым, кузен, пуля быстрее. И на этот раз стрелять я буду не для разговора.
Я иду молча. Смотрю под ноги, считаю шаги и думаю о Джаксе.
Очень стараюсь не думать, но мысль всё равно пролезает, цепкая и мерзкая. Жив ли он? Цел ли? Где он сейчас? В обжитых туннелях, подобно этому, или в других… более нормальных? Но ни один из вопросов не озвучиваю, потому что это внимание. А внимание Харви к мальчику мне не нужно. Если с Джаксом всё в порядке… пусть так и остаётся. Хотела помочь ему… а получилось так, что помощь теперь нужна мне самой.
Останавливаемся.
Впереди только стена, тупик. Кирпичи уложены грубо, неаккуратно, видно, что закладывали наспех, но давно. Кирпич потемневший, местами осыпавшийся. Но всё же есть кое-что ещё — дверь. Массивная, железная, с остатками старой краски, облупившейся до серого металла. Не новая и явно не самодельная. Такая дверь не ставится просто так.
— Когда мы нашли это место, — говорит Харви, словно читая мои мысли, — тут уже всё было именно так. Город старый. Никто уже не помнит, что здесь раньше хранили или кого. Когда мы её открыли, то допустили ошибку, не подготовившись, только позже выяснили, как безумные туда попадали… на это ушли дни, которые некоторым стоили жизни. Поэтому по ту сторону вас ждёт… невероятное приключение в один конец, — различаю в его голосе откровенное удовольствие. — Но будет нечестно, если один из вас получит преимущество.
Харви, не отпуская пистолета из одной руки, протягивает свободную сначала к уху Блейка.
— Кузен, мы не виделись больше трёх лет, но я уверен, если наушники всё ещё при тебе, ты всё так же сходишь с ума от звуков.
И не дожидаясь реакции, срывает наушники с Блейка один за другим, бросая тут же в воду.
Я вижу, как у Блейка напрягается челюсть. Не вскрик. Не протест. Только это… едва заметное, но слишком показательное движение.
— Что? Уже всё? Не можешь? — шепчет Харви и ухмыляется, а свет от фонарика того, кто стоит рядом со мной, искажает лицо первого. — Слишком громко, да? — та же фраза, которую мне говорил и сам Блейк. — Наше дыхание, сердцебиение, всплески воды… Это оглушает тебя. Ты даже не шевелишься. Всегда так было. Снаружи напоминаешь скалу, когда внутри происходит настоящий ад, ведь каждый звук бьет по черепу.
Блейк не отвечает, только стоит неподвижно, будто его прикрутили к полу, но я вижу это напряжение по шее, по сведённым плечам, по тому, как дрожат пальцы, хоть руки и связаны. Его действительно трясёт.
Харви тот еще ублюдок. Он наслаждается этим.
— Открыть.
Харви отходит на шаг назад, одновременно разворачивая оружие в сторону двери, принимая стойку так, как если бы действительно ожидал, что за ней сейчас вырвется что‑то живое, голодное и крайне злое, и ему придётся стрелять без промедления.
Металл отвечает глухим, тянущимся скрежетом, от которого неприятно сводит зубы. Дверь двигается тяжело, с усилием, словно её не просто давно не открывали, а она сама не желает этого, цепляется за косяк, сопротивляется каждому дюйму. Я непроизвольно задерживаю дыхание, чувствуя, как напряжение сжимает грудь, и готовлюсь к худшему сценарию… к визгу, к резкому рывку, к потоку безумных, которые ринутся вперёд на звук, на движение, на всё живое, даже если ничего не видят.
Но вместо этого ничего.
Кромешная тьма. Такая плотная, что кажется, она давит на глаза.
— Повезло, — усмехается Харви. — Видимо, твари сейчас кем-то заняты. Или доедают. У них там… своя трапеза.
— Они не едят людей, — зачем-то сообщаю я хриплым голосом, но моё замечание игнорируют.
Мужчина кладёт ладонь Блейку на плечо и резко толкает вперёд, отчего последний делает шаг, почти спотыкается, но удерживается на ногах. Я вижу, как он на мгновение оборачивается, ровно настолько, насколько позволяют связанные руки.
— Законов больше нет, Харви, — голос Блейка сейчас кажется немного другим, надломленным. — И когда я выберусь… ты пожалеешь.
Харви улыбается шире.
— С нетерпением буду ждать, кузен, — отвечает он. — И я знаю, с каким трудом тебе дались эти слова.
Следующий толчок приходится уже мне в спину, и я едва удерживаюсь, не падая. Холодная вода плещется под ногами, темнота сразу становится ближе, гуще.
— Ах да, — вспоминает Харви и достаёт мой молоток. — Это твоё.
Он швыряет его вслед за нами. Металл с глухим всплеском падает в воду где-то рядом.
— Пригодится. Хотя, если честно, разницы уже нет. Там нет очистки, поэтому где-то в эти туннели должен просачиваться газ. Так что вам повезёт… или нет. Сдохнете либо от безумных, либо задохнётесь. Смотря как посмотреть.
Взмах руки, и дверь начинает закрываться.
Мысль, паническая и злая, поселяется на секунду в голове, чтобы я подняла молоток и кинулась на них, пока ещё есть такая возможность, но тогда меня пристрелят. Ведь да, ублюдок был прав, пуля быстрее чего-либо.
Скрежет. Удар. Тишина. Даже их голосов больше не слышно, словно мы попадаем в другое измерение.
Остаётся только тьма, холодная вода, что пробирается сквозь обувь, липнет к коже, тянет вниз, как напоминание, что я здесь, внизу, и отсюда не выходят просто так, чужое дыхание рядом и собственное сердце, которое стучит слишком громко.
Конец света, подземелье, безумные, газ. И компания в виде человека, от которого отказалась даже тишина. Просто идеальное время и место,