Падение - Анастасия Пименова
Я не имею на это никакого права — поставить себя между ним и надеждой.
Аксель смотрит на меня как-то… слишком внимательно. Слишком долго. И в следующий миг уголок его рта едва заметно дергается, поднимаясь в ту самую кривую усмешку.
— Не переживай, — говорит он своим спокойным тоном, который сейчас держится на грани терпения и иронии. — Я же не собираюсь устраивать там парад самоуничтожения. Максимум небольшой фейерверк.
Моя собственная усмешка саднит горло.
— Да и вернусь я всё равно сюда, — продолжает он уже совершенно обычно. — У меня же гора писем для Джин. Возить их с собой… знаешь, удовольствие то ещё. Если мою комнату кому-то отдадут, то подержишь у себя?
Вроде бы это простая просьба, и именно она ломает меня ещё сильнее.
Ранее я говорила, что совершала самый тяжелый кивок в своей жизни, так вот… Нет. Вот он мой самый тяжелый кивок.
В глазах предательски скапливаются слёзы, горячие и колючие, распирающие изнутри. Я опускаю взгляд, не позволяя ни одной из них упасть, не позволяя ему это увидеть.
Заставляю себя собрать остатки сил, втянуть воздух, так, как делала тысячи раз раньше. Только это уже и неважно. Аксель всё равно замечает.
— Эй, Шоу, — тихо произносит он. Голос мягче, чем должен быть. — Только не плачь. Ладно? Только не из-за меня.
И я почти усмехаюсь, едва-едва.
Как странно.
Когда-то я думала нечто похожее.
Я поднимаю взгляд медленно, уже дышать чуть легче, и снова киваю, на этот раз без боли, просто… принимая.
— Я зайду завтра утром, — говорю я, наконец заставив голос обрести форму. — Попрощаюсь.
Аксель смотрит на меня пару слишком тяжелых секунд и так, словно хочет что-то добавить, но всё же удерживает себя.
Вдох кажется медленным и шумным, когда он кивает и говорит:
— Ладно. Тогда увидимся утром, если ты не передумаешь.
— Не передумаю.
Именно он разворачивается первым, когда по коридору проходит легкое, почти невесомое движение воздуха.
Я продолжаю стоять даже тогда, когда Аксель скрывается за ближайшим поворотом.
Он так и не оборачивается, почему-то от этого больнее всего.
Заставляю себя отмереть и тоже развернуться, чтобы направиться обратно.
Шаг.
Ещё шаг.
Пальцы на руках подрагивают.
Новый шаг.
Дверь в комнату поддается всё также легко, и вот я уже внутри, замечая Ника, сидящего в кресле так, словно он только и ждал моего возвращения.
Наши взгляды цепляются друг за друга, но он не задаёт ни одного вопроса. Ни попытки узнать, что случилось. Ни попытки приблизиться словами.
И это самое странное.
Он просто смотрит.
Подхожу к окну, опираюсь ладонями о холодный подоконник и смотрю на Авалон и лес за его пределами. На то место, которое этот чертов мир давно пытается уничтожить.
Голос выходит тихим, почти неслышным:
— Аксель завтра уезжает из Авалона. На… долгое время.
Я сообщаю это по той причине, так как не хочу, чтобы Ник решил что-то не то или надумал.
Он всё также ничего не произносит, только я слышу почти бесшумные шаги. Следом его приближение. И прежде чем я успеваю вдохнуть, его руки обнимают меня сзади. Твёрдо. Надёжно. Так, словно он закрывает меня от любого ветра, от любых решений, которые я ещё даже не осознала.
Наклоняется и мягко целует меня в макушку. Без слов. Без вопросов.
Глава 24
Я не знаю, во сколько именно сегодня уезжает Аксель, но встала, как и обычно, то есть с самого утра. Правда, за последние несколько дней мой режим сбился… но теперь нужно возвращаться к прежнему, как бы тяжело не было.
Глаза открыла, когда Ника рядом уже не оказалось. Вчера мы с ним… разговаривали, в том числе и о том, что случилось с папой.
Он собирался вернуться на то место, где все случилось, осмотреть само место, только не знаю для чего, возможно, убедиться, что это были рейдеры. Понять, откуда именно стреляли. Он говорил, что хотел сделать это раньше, но из-за того, что творилось в последние дни, не только здесь, но и в Сайфере, когда принималось решение касаемо рейдеров, то он не мог просто отъехать, как и не мог бросить меня, оставить одну. Только вот Ник не понимает, что если бы он и уехал тогда, я бы даже не заметила. Мне было бы всё равно. Я не стала ему об этом сообщать, просто мысленно отметила это.
По какой-то причине, Ник не хотел туда отправлять людей, хотел сделать это сам, хотя я ему и говорила, что так будет сложнее. Возможно, он всё-таки возьмет кого-то с собой. Думаю, что он просто не хотел, чтобы там был кто-то лишний. Не хотел лишних взглядов. И, наверное, не хотел, чтобы кто-то ещё видел то, что осталось от моего отца, если что-то и осталось. Это ведь… слишком личное, в том числе и для него.
Ещё вчера я тоже думала поехать. Казалось, что обязана. Что должна быть рядом, должна увидеть всё сама, как бы ужасно это ни было.
Но сегодня… уже не уверена.
Не знаю смогу ли помочь ему, если сама рухну там же, среди металла и пепла.
Да и он бы не хотел видеть меня в таком состоянии.
Города тем временем готовятся к войне. Ник не говорил подробностей, сколько людей, какие решения приняты, какие шаги уже сделаны.