Падение - Анастасия Пименова

— Ты до сих пор так делаешь.

— Как?

— Защищаешь его.

— Я… не защищаю, лишь говорю, как есть, Аксель.

Аксель смотрит на меня так долго, что каждую секунду кажется, будто он что-то внутри себя взвешивает, перебирает, ломает, снова собирает. И только потом медленный вдох. Такой, будто ему нужно набраться сил, чтобы произнести хоть одно слово.

— Я бы ненавидел его сильнее? — повторяет он тихо, без насмешки, без злости. — Брайс… ты всё ещё думаешь, что я настолько предсказуем?

— Нет, я… — слова цепляются друг за друга, путаются, как будто язык не слушается, приходится повторить. — Я боялась, что это будет… слишком. Что ты…

— Вот это, — произносит он ровно, почти шёпотом. — Именно это и заставляет моё сердце просто… охренеть, Брайс.

Я моргаю, так как не понимаю.

Аксель делает шаг ближе. Только один. Этого хватает, чтобы расстояние между нами вновь критически сократилось.

— Ты думаешь, что я не выдержу. Что я настолько слаб, что рухну от правды. Думаешь, что я сломаюсь от того, что Максвелл причина всего, что произошло со мной и с Джин? — его челюсть движется слишком резко. — Только ты не понимаешь, что это ещё и причина того, что произошло с тобой, Шоу. Со всем миром.

— Аксель, я…

— Нет. Дай договорить. Ты переживаешь за него сильнее, чем за меня. Ты боялась сказать правду, потому что хотела уберечь… его.

Нет. Вернее, да. Изначально так и было, но после я думала и о Акселе. Затем уже… только о нем.

Я вздрагиваю из-за последней мысли, которая выстреливает в мозг, не в сердце, так, словно туда попадает пуля.

— Я… — ни одно слово не получается произнести дальше, язык будто бы вмиг опухает.

— Да, да. Ты уже это говорила. Неоднократно. Ты не хотела, чтобы я ненавидел его, — поднимаю взгляд и застываю, потому что в его глазах нет ярости. Нет той вспышки, которую я ждала. — Я и так ненавижу его. Но не так, как ты думаешь.

Я завожу руки за спину и стискиваю кулаки так, что ногти впиваются в кожу. Больно, но это немного приводит в чувство, в котором я сейчас так отчаянно нуждаюсь.

Аксель склоняется чуть ближе, когда на губах появляется тонкая и кривая улыбка.

— Я ненавижу его не за вирус. А за то, что он может прикоснуться к тебе, — его рука приходит в движение, и парень проводит ей по моим волосам, заправляет их за ухо, — за то, что он может поцеловать тебя, — большим пальцем проводит по нижней губе едва ощутимо, но сейчас это чувствуется для меня, как миллионы осколков, — за то, что он может держать тебя за руку так, будто имеет на это право. За то, что я — не могу.

Аксель смотрит так, будто признаётся не только мне, но и самому себе. Будто выдавливает нечто, что давно было в нем занозой.

И от этого становится ещё хуже. Ещё тяжелее.

— Понимаешь теперь? — шепчет Аксель, и голос едва держится, но не ломается. — Я ненавижу его не за вирус. Не за погибших. Не за мир, который развалился.

Он снова проводит пальцем по моей губе… медленно, болезненно бережно.

— Я ненавижу его за то, что к тебе может прикоснуться он…

Его рука чуть дрожит.

— … а не я.

Губы пересыхают, дыхание становится слишком громким, слишком частым.

Я не знаю, что сказать. Любое слово кажется не просто лишним, кажется ужасно неправильным.

Я не знаю, как всё до этого дошло… В какой момент всё изменилось?

Впервые, без понятия, как мне поступить и что сделать в подобной ситуации. Подобной. Мысленно нервно усмехаюсь, словно эти ситуации бывают очень часто.

Нет. Такое со мной впервые.

Я запуталась.

Запуталась.

Запуталась.

За-пу-та-лась. Чёрт возьми.

— Аксель. Я не… я не выбираю его. Я просто… не хочу, чтобы ты страдал.

Он смотрит так, что кажется, этот взгляд прожигает до самых внутренностей.

— Поздно, Шоу. Я уже страдаю. Но не из-за него.

И этим последним предложением Аксель выбивает последний воздух из моих легких.

Мы стоим так ещё некоторое время, и никто из нас не шевелится, словно стоит сделать лишнее движение, и всё изменится.

Без понятия, сколько так проходит. Может быть, всего лишь минута, а может, все десять.

Наконец, Аксель шумно сглатывает и убирает руку от моего лица. Отходит на шаг, который сейчас ощущается как слишком большое расстояние.

— Я уеду завтра утром.

— Уедешь?

— Да, — его спокойный кивок не вяжется с тем, что происходит в глазах. — Отправлюсь на поиски сестры. Я и так здесь… задержался.

— Но, как и где ты собираешься её искать? — где-то в груди неприятно тянет. — Ты же делал столько запросов в бункеры и города, недавно мы отправили даже…

— Да. Но я уже давно привык не обманываться, Брайс. Вряд ли, это что-то даст.

— И куда ты отправишься?

— К рейдерам.

— Мы же находимся с ними на грани войны, Аксель. Это практически самоубийство.

На данное предложение парень лишь спокойно пожимает плечами.

— Ну, я не собираюсь каждому встречному рассказывать, откуда я пришел. А одежду поменяю в ближайшем городе. Никто и не поймет, кто я.

— А твоя нога? Ты хромаешь.

— Хромата ходить почти не мешает. Так я ее быстрее разработаю.

Я