Грань безумия - Анастасия Пименова
Да… Оно ведь больше не бьется. И больше никогда не забьется.
Я всё ещё на коленях. Не шевелюсь. Всё это как будто происходит в другом мире. В каком-то искажённом времени.
— … нам нужно уезжать отсюда… Здесь опасно оставаться, — доносится голос папы, и я только сейчас понимаю, о чем он говорит.
Вирус никуда не делся.
— Нет, Ричард!!! Я не оставлю свою дочь… Я не брошу её! Ей… ей надо помочь… Надо… помочь!
— Мы возьмем её с собой, Кларисса. Только уедем.
Папа отпускает миссис Солинс, которая тут же возвращается к дочери, а сам подходит ко мне и заставляет взглянуть ему в глаза.
— Шоу, милая, нам нужно уезжать. Нельзя здесь оставаться.
Я больше не плачу. Ни одна слеза не скатывается по щеке, лишь заставляю себя выдать кивок.
Папа помогает мне подняться, а после подходит к машине и достает оттуда тела Куина и Грэга, забирает всё оружие и возвращается к нам.
— Позволь её взять, Кларисса.
— Хорошо…
Отец осторожно берет на руки бездыханное тело Мэдисон и несет его в сторону машину, кладет на задние сиденья.
Я сажусь вперед, папа за водительское, а миссис Солинс назад, кладя голову Мэди себе на ноги. Начинает бормотать слишком неразборчиво и тихо.
Мы уезжаем.
Глава 22
Остановились, когда солнце начало скрываться за деревьями и горизонтом, в отдаленном месте. Там, где и похоронили Мэди.
Папа нашел лопату в машине и выкопал яму возле широкого дерева.
Я стояла рядом, не двигаясь. Дышать было трудно. Воздух больше не казался живым, он будто стал тяжёлым, наполненным тем, чего не выразить словами.
Миссис Солинс сидела на земле рядом с машиной, захлебываясь рыданиями.
Казалось, что она утонула где-то глубоко внутри себя, и вытащить её оттуда никто уже не сможет.
Мою грудь сдавила резкая, пронзительная боль, когда папа бросил последнюю горсть земли.
Нереально. Это всё кажется таким нереальным.
В голове только туман. Нет мыслей даже… пустота.
Опускаю взгляд на ладони. До сих пор — кровь. Её кровь. Впиталась в кожу, в ногти. Не отмыть. Как будто её смерть теперь на мне. И я не могу… не могу поверить, что она действительно под этим слоем земли.
Миссис Солинс до сих пор стоит на коленях. Склонилась вперёд, обхватила руками себя и качается туда-сюда, будто потеряв опору под ногами навсегда.
Совсем недавно женщина потеряла мужа. А сегодня уже дочь.
Я же потеряла подругу.
Папа молча подходит, опускается рядом с мамой Мэди, осторожно касается её плеча:
— Пойдем, Кларисса. Здесь больше нечего делать.
Она не отвечает. Но спустя секунду кивает. Почти незаметно.
Он помогает ей встать. Женщина пошатывается, и он крепко поддерживает её, не отпуская, пока не доводит до машины. Осторожно открывает дверь, помогает сесть на заднее сиденье. Та больше не сопротивляется, не говорит ни слова. Просто смотрит в окно, как будто её уже нет в этом мире.
Папа закрывает дверь, обходит капот, садится за руль. Я сажусь рядом, на переднее сиденье. На лице у меня ни слёз, ни выражения. Я словно окаменела.
Машина заводится, фары вырезают в темноте неподалеку дорогу, и мы трогаемся с места, оставляя позади дерево и могилу Мэдисон Солинс.
***Папа рискует, ведя ночью. Но он отказывается останавливаться, словно хочет увезти миссис Солинс и меня подальше от того места, где осталась Мэди.
В салоне машины первые несколько часов лишь тишина.
Я смотрю вперед, на шоссе, на которое мы снова выехали, и не могу думать о том, куда мы снова едем.
Мысли возвращаются к военным и к вирусу. Я даже размышляю о том, что если бы тогда не сбежала от военных и не вернулась бы за подругой, то она могла быть ещё жива. Глупо, знаю, но ничего не могу поделать.
Когда ты теряешь кого-то или случается нечто ужасное, то мозг придумывает разные варианты исхода событий. Жаль, что время нельзя повернуть вспять. Жаль, что эти военные вообще вышли на меня!
Теперь они мертвы. И Мэди тоже.
Теперь мы втроем: я, отец и миссис Солинс.
Возможно, мы тоже уже заражены. И нас всех в скором времени ждет то же самое. Обращение. Возможно, Мэди тоже была заражена и ей повезло… умереть раньше прежде, чем стать безумной.
Боже! Ну, что за чушь я думаю! Как может «повезти умереть»?!
Никто из нас не спит этой ночью.
Лишь ранним утром я постепенно возвращаюсь в реальность и замечаю очертания города, мимо которого мы проезжаем.
Солнце медленно выползает из-за горизонта, окрашивая небо в бледно-розовые и оранжевые оттенки. Город кажется пустынным и заброшенным, словно декорация к фильму о конце света.
Папа не сбавляет скорость, словно боясь, что нас могут догнать. Миссис Солинс молча сидит сзади, уставившись в окно. Больше женщина не плачет.
Безумных в этом городе оказывается немного, поэтому мы выезжаем достаточно спокойно.
Отец слабо кашляет, прочищая горло и первым разрывает тишину:
— Так как мы не знаем, где находится место, куда нас везли, то уже вернулись на прежний маршрут. Едем туда, куда и было запланировано.
— Хорошо, — шепчу я, когда мама Мэди никак не реагирует.
Не уверена, что она вообще слышала слова Ричарда.
Через какое-то время мы делаем очередную остановку и выходим с папой, чтобы заправить машину.
— Останется ещё на раз, — сообщает родитель, смотря на запасы топлива. Повезло, что они вообще есть. — Может не хватить.
— Попробуем тогда найти.
— Как ты себя чувствуешь, Шоу?
— Имеешь в виду…
— То, что ты испытываешь, я могу представить. Я спрашиваю про физическое состояние. Слабость? Или что-то ещё?
— Вроде в порядке. Думаешь, мы заразились?
— Не знаю. Я не знаю, через