Падение - Анастасия Пименова

Глава 20

Я не знаю, как мы добираемся до Сайфера. Но добираемся.

Я не знаю, как меня вытаскивают из машины и кто, как несут куда-то.

Я не знаю, как мне помогают раздеться и как через несколько минут уже заносят и опускают в ванную. В горячую воду, что едва приводит в чувство. Она обжигает, как и то пламя.

Я ничего из этого не знаю. Но знаю, что… да, мой отец погиб. Вернее, нет…Его убили.

Подтягиваю к себе колени и обнимаю саму себя таким образом, а мой взгляд касается воды, от которой исходит пар.

Кто-то осторожно касается моих плеч. И только когда пальцы также осторожно отводят в сторону влажные волосы от моего лица, я понимаю по движению, по дыханию рядом, что это Ник.

Он не говорит ни слова. Только опускается на колени рядом с ванной, так близко, что я чувствую его очередной близкий выдох.

Его руки медленно, почти механически, проходят по моим волосам. Он смывает снег, сажу и грязь.

Единственный звук здесь — шум воды.

Я не поднимаю на него взгляд.

Я почти не дышу.

Когда ладонь Ника осторожно касается моей руки, просто чтобы смыть с неё копоть и кровь, которую до этого даже не замечала, я не чувствую ничего. Ни его тепла, ни того, как он придерживает моё предплечье, чтобы не задеть об край ванны.

Только вижу, как по поверхности воды проходят круги, это я дрожу, хотя даже не ощущаю этого.

Перед глазами снова вспыхивает огонь. Тот самый, что поглотил машину. А ещё последний взгляд, когда папа оглянулся, когда хотел удостовериться, что я в безопасности. Всего доля секунды, но… Эта секунда теперь разрывает меня изнутри, как и всё, что последовало.

Горячая вода обволакивает кожу, но даже она не достаёт туда, где сейчас зияет пустота.

Когда ладонь Ника уже проводит по моей спине, то я прикусываю губу, потому что кажется, что если я позволю себе вдохнуть чуть глубже, то закричу так, что стены треснут.

Я не понимаю, как мир может продолжать существовать, когда моего отца больше в нем нет.

Если бы я только…

Если бы папа…

Если бы мы…

Ни одна из мыслей не складывается во что-то цельное.

Когда я смотрю в окно, то вижу только снег, как слишком медленно падают снежинки, ведь метель закончилась.

Сутки. Проходят уже сутки с того момента, как меня привезли в Сайфер.

Я всё это время просто… существую.

Я не сплю. Не ем. Не пью. Я даже не помню, как села сюда, к окну, но сижу до сих пор и будто прирастаю к стеклу тем местом в груди, где раньше что-то было.

Каждый раз, когда закрываю глаза, пусть даже на долю секунды, передо мной вновь момент взрыва.

Иногда я слышу, как где-то позади ходит Ник тихо, почти неслышно. Но я не поворачиваюсь. Не могу. Кажется, если сдвинусь хоть на дюйм, то снова почувствую, как меня расплавляет изнутри та же волна, что забрала папу.

И ещё…

Я всё время думаю о Джеймсе.

Не потому, что он мог бы помочь. И не потому, что… что-то бы сделал иначе. А потому, что это должно было быть его место. Если бы не череда случайностей, тогда Кэл бы не занял место Джеймса.

И от этой мысли становится ещё хуже.

Словно я одновременно потеряла одного и едва не потеряла другого.

Снег всё идёт и идёт.

Я смотрю на него, потому что в нём нет ни огня, ни крика, ни запаха гари.

Так проходит ещё одна секунда. И ещё одна. И по новой.

Я открываю глаза и смотрю на белый потолок. Слишком белый. Идеальный.

Только теперь мне не хочется покрасить его в темно-зеленый. Не потому, что это даже не моя комната и вообще чужое место, а потому, что я хочу теперь видеть белый цвет. Тот, который нравился отцу.

Не помню, как уснула и как вообще оказалась на кровати. Впрочем, это и неважно.

Слышу голоса на фоне и едва поворачиваю голову в сторону двери.

Ник и Джеймс.

— … ты не можешь её держать взаперти, — доносится обрывок фразы последнего.

— Я и не держу, ей… время.

— Тогда пропусти…