Призрак - Анастасия Пименова

Стараюсь не думать о нем, как о человеке. Сейчас он — угроза.

Третий удар уже излишний, я это понимаю, но всё равно наношу его, пока тело окончательно не перестаёт быть опасным, пока внутри не появляется глухая уверенность, что мужчина больше не поднимется.

Брызги крови летят во все стороны и попадают на мою чистую футболку, оставляя тёмные пятна, и я машинально отмечаю это, почти отстранённо. От кофты той женщины я уже избавилась, и теперь жаль лишь того, что чистота продержалась так недолго.

Остается один.

Рука, как и живот ноет, каждое движение отзывается тупой болью, а крики бородача постепенно стихают, переходя в хриплые, сорванные звуки.

— … выходи, где ты прячешься?! — слышу голос неподалеку и иду на него.

Пытаюсь прислушаться к чужим шагам, к любому постороннему звуку, но… ничего. Сейчас бы здесь Блейк пригодился.

Я не слышу, просто чувствую, как не сама атмосфера меняется, а как воздух колышется, поэтому оборачиваюсь в тот самый момент, когда неизвестный направляет пистолет прямо мне в голову.

Успеваю отклониться, но всё равно дурацкий выстрел оглушает на короткие мгновения, правда, меня это не останавливает и молотком выбиваю из его руки пистолет. Кость, кажется, хрустит. Я не слышу. Опять же — чувствую, как дрожь проходит по рукояти и отдает мне прямо в пальцы.

Заношу ещё раз руку, но он перехватывает её.

Всегда бей по яйцам. Это слабое место у любого мужчины. Совет брата всплывает в мыслях очень вовремя, поэтому именно это и делаю.

Теперь ещё один замах. Молоток попадает куда-то в челюсть. Он орёт, ослабевает, и этого хватает.

Не останавливаюсь.

Удар за ударом, пока дыхание окончательно не сбивается, пока мышцы горят от напряжения, а в ушах стоит плотный, вязкий шум, заглушающий всё остальное. Где-то между этими движениями звук ломающихся костей всё же пробивается сквозь этот гул, и только тогда слух начинает возвращаться, обнажая реальность резко и ясно.

Останавливаюсь также резко, рывком, так и не нанося очередной удар, понимая, что… это уже перебор. Забираю его оружие.

Заставляю себя обыскать тело даже через то кровавое месиво, которое получилось на полу. Нахожу не только ножи, которые не беру, так как для меня они бесполезны, лишняя ноша, но и… Это что взрывчатка? Не просто гранаты, а настоящая, черт возьми, взрывчатка. Ладно. Это может пригодиться.

С тошнотой справляться всё сложнее, поэтому спешу отвернуться и направиться с дрожью в теле туда, где оставила рюкзак с биноклем.

Этих закапывать не буду. Они не заслужили.

Молоток уже не красивого серебристого оттенка, а кровавого, но сейчас я не трачу время на то, чтобы почистить его.

Забираю всё необходимое и направляюсь к запасному выходу.

После полумрака супермаркета свет на улице режет глаза, будто кто-то резко сорвал повязку.

Иду быстро, почти на автомате, сворачиваю туда, где улицы ведут вниз, к мосту. Тело ещё дрожит, руки будто чужие, но шаг держу ровный. Молоток всё ещё в ладони, оружие тяжёлым грузом тянет сумку.

Шум машин я слышу раньше, чем вижу. Сначала низкий гул, после нарастающий, поэтому успеваю нырнуть за брошенный фургон и прижаться к металлу, замирая.

Мимо проносятся три автомобиля, почти вплотную, на бешеной скорости, не снижая хода.

Когда они скрываются за поворотом, то я выхожу и понимаю, откуда именно они ехали. Из-под моста.

Желудок неприятно сжимается, а плохое предчувствие заставляет меня практически сорваться на бег, не обращая внимания на боль.

Кажется, я даже не смотрю по сторонам, за что могу дорого поплатиться, но уже вскоре добираюсь до знакомой местности.

Под мостом прохладно и сыро. Запах воды смешивается с гарью.

Первое, что бросается в глаза, труп мужчины с противогазом на лице, который лежит на спине, руки раскинуты, словно его просто уронили и забыли. Я рефлекторно задерживаю дыхание и делаю шаг к нему, чувствуя, как внутри всё сжимается.

Взгляд скользит дальше.

И натыкается на тела.

Много тел.

Бочки, в которых раньше горел костёр, опрокинуты, угли рассыпались, и огонь медленно, лениво перебирается по сухому мусору, подбираясь к тряпкам, к одежде, к чему-то, что не должно гореть так близко к людям.

Опускаюсь на корточки, быстро, дрожащими руками снимаю противогаз с мёртвого и натягиваю его на себя. Резина холодная, пахнет потом и металлом, но когда защита закрывает нос и рот, становится чуть легче дышать. Глаза остаются открыты, мир всё такой же.

Уже с противогазом на лице двигаюсь дальше.

Тот самый мужчина, который говорил мне, что лучше уйти, лежит неподалёку. В груди у него несколько дыр, одежда пропитана кровью, тёмной, почти чёрной. Она всё ещё медленно вытекает, собираясь под ним липкой лужей.

Рядом пожилая женщина. Лицо спокойное, будто она просто уснула, если не смотреть ниже, на неестественно вывернутую руку и пятно на одежде.

Чуть дальше ещё один мужчина, в такой же грязной, рваной одежде, как у остальных. Ничем не выделяется.

Шаг за шагом. Грудь сдавливает, горло першит, а взгляд никак не может перестать цепляться за детали… за кровь, которая всё ещё течёт из некоторых тел, за неподвижные пальцы, за открытые глаза.

Их всех убили. А Джакс? Его брат Рики? Взгляд выхватывает одно тело за другим, но я не вижу ни того, ни другого.

Зачем их убили? Из-за… меня? Клейн и Гил рассказали? Но почему тогда именно сейчас, а не сразу? Прошло же несколько дней.

Я останавливаюсь буквально на мгновения, когда в мыслях рождается другой ответ или просто объяснение того, чтоэто случилось не из-за меня.

Их ведь всех использовали, заставляли доставать и искать всё, что может пригодиться, когда начнут распылять газ. Сейчас это случилось, капсулы сбросили, значит, эти люди больше не нужны. Их и не собирались пускать