Грань безумия - Анастасия Пименова
Папа выстреливает в безумного, что приближается к нам, после ещё в одного, когда мы бежим к неповрежденной на вид машине.
Замечаю нескольких безумных и понимаю, что мы не успеем, так как они добегут до нас быстрее. Папа тратит последние пули, как и миссис Солинс, расчищая нам путь.
— Пригнитесь! — этот незнакомый голос я слышу слишком отчетливо, поэтому действую рефлекторно, тяну за собой Мэди, когда тут же слышу, как из пулемета выпускают множество пуль.
Папа успевает добежать до машины, а миссис Солинс отстала, поэтому остановилась в тот момент, когда начали стрелять.
Мэди кричит, когда мы лежим на асфальте.
По ощущениям это длится вечность, а на деле не больше минуты.
Когда выстрелы стихают, то мы с Мэди поднимаемся с земли.
Колени дрожат, сердце колотится в груди с бешеной скоростью, и я едва держусь на ногах. Всё тело ломит, будто меня били изнутри. Рука горит, кожа содрана, кровь течёт, но я почти не чувствую боли, только жар и пульсацию. В ушах звенит.
Смотрю на того военного, что успел предупредить людей, и мы переглядываемся на короткие мгновения.
Я вижу его лицо, молодой, слишком молодой… Однако его глаза, несмотря на молодость, оказались полны решимости и какой-то обреченности.
Открываю рот, чтобы сказать что-то, хоть что-то…
Грохот.
Откуда-то сбоку раздаётся мощный взрыв.
Свет. Звук. Воздух содрогается, превращаясь в плотную стену, наваливающуюся со всех сторон. Меня подхватывает и с силой швыряет вбок.
Это последнее, что я вижу и что чувствую.
Глава 19
Пытаюсь открыть глаза, когда в ушах звенит, и лишь с третьей попытки это удается сделать.
Не могу сориентироваться из-за пыли перед глазами.
Рука по-прежнему болит, но сейчас боль отрезвляет, помогает вспомнить, что произошло.
Взрыв.
Кашляю и оглядываюсь по сторонам, видя, что взорвалось здание позади нас. Только не знаю специально его кто-то взорвал или случайно.
Меня мутит и глаза вновь закрываются, когда я переворачиваюсь с живота на спину.
Где папа? Мэди? Миссис Солинс? Не вижу никого из них.
Крики и стрельба не прекращаются даже сейчас.
Мне нужно встать и убраться отсюда, иначе я стану слишком легкой добычей.
Есть ли ещё раны?
Голова кружится всё сильнее.
Не могу. Я не могу заставить себя даже подняться, сил совсем не осталось.
Кашель новой вспышкой прокатился по груди, заставляя содрогнуться всем телом.
Пыль оседает, открывая взору апокалиптическую картину. Обломки зданий, искореженный металл, клубы дыма, застилающие небо.
Пальцы скользят по пыли и осколкам стекла, оставляя за собой кровавый след.
Рюкзак упирается в мою спину, когда я просто откидываю голову, смотря на хмурое небо и то, как медленно проплывают облака.
Слеза скатывается по щеке, когда я понимаю, что не справлюсь.
Неужели… вот так? Вот так я и умру? Среди обломков и хаоса, среди мертвых тел, на которые вскоре никто и не обратит внимания, когда пройдет мимо. Для них я буду лишь очередным трупом, не более. Такой, значит, мой конец?
Тихий стон срывается с губ.
Боль, кажется, пульсирует в каждой клетке тела, от кончиков пальцев до макушки. В голове мелькают обрывки воспоминаний: лица, голоса, смех…
Я пытаюсь вдохнуть глубже, но в легкие словно насыпали песка. Резкий привкус крови заполняет рот, когда страх сковывает все тело, парализуя волю.
Очередной вздох и закрываю глаза, так как с каждой секундой моё состояние только ухудшается.
Кажется, я отключаюсь на какой-то промежуток времени, а после реагирую на звук. Шаги. Они звучат где-то рядом и становятся только ближе.
Различаю несколько голосов и чувствую, что останавливаются рядом со мной, поэтому заставляю себя приоткрыть глаза.
Выходит, но с трудом.
Силуэт военного мелькает перед глазами, его одежда и оружие, которое направлено на меня, выглядит расплывчато. Сознание ускользает, но я цепляюсь за него, пытаясь понять, что происходит.
— … живая? — долетает до меня обрывок фразы.
Чьи-то руки ощупывают меня, ищут раны. Боль вспыхивает с новой силой, когда они касаются поврежденных участков тела.
— Постойте… — прикрываю глаза на секунды, — … это она?
Чувствую, как моё лицо поворачивают и открываю глаза, чтобы столкнуться с незнакомым взглядом мужчины, который хмурится при виде меня, а после… протирает тряпкой мою кожу.
Зачем он это делает?
Я даже возмутиться не могу.
— … да, — слышу другой голос.
— Грэг, возьми её, — как только человек напротив отдает этот приказ, то меня осторожно поднимают, и мир вокруг начинает кружиться.
Стараюсь не потерять сознание, сосредотачиваясь на звуках: голоса военных, скрип их экипировки, далекие взрывы.
Меня несут сквозь руины. Вижу обломки и изуродованные тела.
Куда меня несут?
Мой отец! Где он?
Пытаюсь произнести хоть слово, но получается лишь мычание.
Постепенно сознание ускользает окончательно. Я проваливаюсь в темноту, где нет боли, нет страха, нет воспоминаний. Только пустота.
***Распахиваю глаза от резкой вспышки боли и дергаюсь, но понимаю, что меня держат.
Крик вырывается из горла и сквозь него слышу:
— Держи крепче!
Запястье сжимают и не дают пошевелить рукой, когда я в панике начинаю оглядываться, понимая, что не знаю, где нахожусь?
Эта машина? Я в салоне машины? Похоже на то. Только не в обычной, а в военной, судя по обивке и приборам. За окном мелькают деревья, значит, мы едем. Куда? Почему я здесь?
Воспоминания накатывают волной. Взрыв. Отец. Руины. Военные. Меня несут. Боль. Темнота.
Смотрю на то, как незнакомец начинает перематывать мою руку, и мы сталкиваемся с мужчиной взглядами.
Страх парализует, заставляя сердце бешено колотиться в груди.
— Тише, не дергайся так, — слышу спокойный голос. — Все хорошо. Мы не причиним