Владимир Корн - Страж Либерилля

— Эдди, у меня нет визора.

— Как это нет? — удивился тот. — Ты, наверное, шутишь?

— У меня его действительно нет, — покачал я головой. И уже собрался было объяснить, по какой именно причине, когда тот, несомненно обидевшись, указал пальцем на какую-то дверь.

— Это здесь. До свидания, Кристиан.

Он повернулся и пошел прочь.

«Мальчишка, — глядел я ему вслед. — Мог бы сначала выслушать».

Мне кажется, на этот раз Сесилия превзошла саму себя. А может, все дело в акустике зала, которая действительно была великолепна. Конечно же ее выступление стало лишь частью концертной программы, которую предложили участникам торжества между какой-нибудь десятой и одиннадцатой переменой блюд. Именитых исполнителей хватало, но именно Сесилия имела наибольший успех.

Начала она со своего шлягера: «Это было прошлым летом…», и я даже успел расстроиться, видя, что Сесилия так и не смогла справиться с волнением. Но после двух строчек куплета разошлась так, что закончила песню под шквал аплодисментов. И еще она была великой актрисой.

В первой песне Сесилия походила на восторженную девчонку: она молода, красива, мужчины говорят ей комплименты, и впереди ждет долгая счастливая жизнь. Исполняя следующую композицию, которая была очень грустной (в ней говорилось о несбывшихся надеждах), Сесилия добавила в свой образ чуточку цинизма: все-таки те разочарования, которые с годами ждут любую женщину, не могут не оставить отпечаток. Нет, она не стала выглядеть старше, но ей очень хотелось верить. Контраст был резким, но в то же время настолько органичным, что даже за одно это восторженным почитателям ее таланта стоило носить Сесилию на руках.

Музыканты тоже не подвели: они ясно дали понять, что превосходных исполнителей хватает даже в той среде, в которой они обитают. Один саксофонист Руди чего только стоил! Я даже успел проникнуться за них гордостью: знай, мол, наших! Хотя, если разобраться, какое я к ним имею отношение.

Поздним вечером, покидая президентский дворец с все еще разгоряченной после танцев Сесилией, я поймал на себе взгляд президента Ренарда. Узнал ли он меня? Все в один голос утверждают, что я очень похож на отца в молодости, правда, тот носил усы. Во многом именно благодаря моему отцу Ренард стал первым и пока что единственным президентом Ангвальда.

— Здравствуй, любимая моя сестричка.

Дверь мне открыла сама Изабель. Служанка у нас давно уже приходящая, нанять постоянную не по карману. А ведь когда-то их было три.

— Здравствуй, мой непутевый братец. Что-то редко ты к нам стал заглядывать. Чай будешь?

— Конечно, буду. Смотри, какие я пирожные купил, твои любимые. Мама дома?

— Нет, она в гостях. Проходи в гостиную, я сейчас.

Она права, теперь я появлялся здесь редко. Но и причина самая уважительная. Я опасался: вдруг все раскроется, и полиция придет меня арестовывать в тот самый миг, когда я буду дома. Что произойдет дальше? Толпа незнакомых людей, которые начнут расхаживать по дому с самым хозяйским видом. Тщательный обыск с выворачиванием всех шкафов, комодов и шифоньеров прямо на пол. Пыжащийся от осознания собственной значимости дворник, привлеченный в качестве понятого. И, как апофеоз всего, меня выведут в наручниках под любопытные взгляды случайных прохожих. А соседи станут перешептываться: мол, чего еще следовало от него ожидать? Бог бы с ним, с самим арестом, но пусть лучше мама узнает обо всем из газет, чем вот так.

— Ты у нас почти знаменитость, — сообщила мне Изабель, когда мы уже вовсю пили чай с действительно вкуснейшими пирожными. — Видела тебя в театре синема, в хронике. Ты выглядел таким душечкой, что, не будь я твоей сестрой, обязательно бы в тебя влюбилась! Ну и чего улыбаешься?

Я действительно улыбался. Эх, женщины… Покажи меня в той же хронике не в президентском дворце, а управляющим ассенизаторской телегой, никто бы и внимания не обратил.

— Как у тебя дела?

Изабель сразу же посерьезнела.

— Наверное, я скоро выйду замуж.

— За него?

— Да, — кивнула она.

— Бель, он же на двадцать лет тебя старше!

— На восемнадцать, Крис.

— Но ты хоть чуточку его любишь?

Разница в возрасте бывает и гораздо больше, не вижу в этом ничего страшного. И в том, что этот тип от Изабель без ума, я более чем уверен, сестра у меня — красавица. В нее много кто влюблен, тот же Дуглас. Он даже подходил ко мне не так давно с разговором: мол, он теперь вполне обеспеченный человек, и чем он Изабель не пара? Дуглас — далеко не урод, девчонки иной раз сами ему на шею вешаются. Только не вижу я его рядом со своей сестрой, ей нужен кто-то другой. Такой, например, как актер Роман Даскес, не меньше. Да и потом: чего у меня-то разрешения спрашивать? Хочешь добиться женщины — плюнь на все, что тебе мешает, умри, но сделай так, чтобы она без тебя жизни своей не представляла. Спрашивает он!

Я тут же усмехнулся своим мыслям: «Вспомни о себе и Кристине — тебе ли советы давать?!»

Изабель ответила уклончиво:

— Он ко мне очень хорошо относится. И потом, ты и сам все знаешь.

Знаю: в этом мире деньги слишком много значат.

— Ты сможешь окончить университет: я знаю, Крис, что ты забросил учебу. У мамы наконец престанет болеть голова, где взять денег, — начала перечислять Изабель, как будто пыталась убедить не меня, а себя.

«И ценою всему будет то, что тебе придется прожить всю жизнь с нелюбимым человеком».

— Бель, пожалуйста, не торопись. Вот увидишь: все будет хорошо! — И я положил перед ней на стол пачку банкнот. Толстую такую пачку, благодаря которой все проблемы на два-три месяца вперед можно решить и при этом ни в чем себе не отказывать. — Купи что-нибудь себе и маме, а когда деньги будут заканчиваться, скажешь мне. Честное слово, совсем немного осталось, а потом у нас все будет хорошо.

— Это тебя Сесилия одарила? — Изабель даже не подумала к ним притронуться.

— Нет, они мои.

За все время я не взял у Сесилии ни сантима, хотя она навязывала мне деньги под различными предлогами несколько раз. Хотя потратился на нее немало. Нет, никаких бриллиантовых колье. Ужины в модных ресторациях, огромные букеты, шампанское дюжинами, билеты в театр. Причем не куда-нибудь в партер — в ложи, которые могут позволить себе только весьма состоятельные люди. Ну и прочие знаки внимания, которые тоже стоили дорого. Денег нисколько не было жалко, только становилось неудобно перед парнями оба раза, когда приходилось залезать в тайники: сам ведь настаивал, чтобы на некоторое время позабыть о нашей добыче вообще. Благо, что парни меня понимали.