Шальной вертолет. 1943. Перелом войны - Алексей Соболев

И пусть по логике генералам Ватутину и Рокоссовскому положено было бы находится на своих фронтах, но и у Сталина и у Василевского было четкое понимание, что начало операции «Цитадель» сместится на некоторое время. Обескровленные, в смысле топлива, немцкие войска вряд ли начнут какие-либо наступательные действия именно в этот день. Уничтожение нефтедобычи и нефтепереработки в Румынии полутора неделями раньше до того точно дало свой отпечаток и Гитлер был бы совсем дураком, начни он наступление, как и планировалось. Немцам нужно было, как минимум, дней пять, чтобы перебросить запасы топлива из тыловых хранилищ сюда на восточный фронт. А по уму если, то и вообще отказаться от проведения этой наступательной операции «Цитадель», переведя течение войны в 1943 году в полностью оборонительную фазу.

— Как прошла разведка товарища Никитина? Расскажите нам, товарищ Жуков. — начал совещание Сталин.

— Точно, как и говорил полковник. Цели были доразведаны, большая часть были нам известны по результатам нашей разведки, но было и немало новых целей. Ущерб противнику нанесен, но какой точно пока неизвестно. — доложил Жуков.

— Это хорошо! Что нам теперь следует ожидать? Почему немцы так и не начали наступление? — задал очевидный вопрос Сталин, прекрасно, при этом, понимая каков будет ответ.

— Немцам потребуется по меньшей мере дней четыре-пять, чтобы восстановить обеспечение топливом. Именно обеспечение запасов топлива. Принципиально они могут начать наступление в любой момент, но очевидно понимают, что без пополнения запасов горючего их наступление быстро захлебнется. Наступать без него равносильно тому что через пару недель их танки и грузовики попросту встанут.

— Как мы можем использовать эту операционную паузу, товарищ Жуков?

— Считаю, что необходимо продолжать усиление обороны, т. е. дополнительное строительство линий обороны в более глубоком тылу. Это первое.

— Вы не уверены, что немцы не смогут пройти то, что уже им приготовлено?

— На войне никогда нельзя быть полностью в чем-то уверенным. И если есть возможность и, главное, время что-то усилить, то делать это всегда нужно, товарищ Сталин.

— Хорошо. Этим займутся командующие фронтов. Что-то еще?

— Считаю, что нужно использовать возможности полковника Никитина и в течение всего времени ожидания наступления немцев поручить ему наносить по узловым точкам их снабжения удары его оружием дальнего действия. Каждую ночь. При этом наша ночная ближнебомбардировочная ночная авиация должна наносить удары по фронтовым позициям немцев и прифронтовым дислокациям их частей.

— Харёший у вас план, таварищ Жюков! — глубокомысленно произнес Сталин пыхнув своей знаменитой трубкой и озорно улыбнулся, явно вспомнив анекдот, еще осенью 1941 года рассказанный ему тогда еще капитаном Никитиным. Жуков, правда, шутки не понял, т. к. не слышал анекдота, и не юмор ее оценить не мог. Но зато улыбнулся Василевский, знавший этот старый советский мем из будущего уже от Сталина.

* * *

А мой вертолетный полк неожиданно получил, как минимум, неделю отсрочки от боевых действий. Ну оно и понятно было и даже в какой-то мере ожидаемо после нашего румынского вояжа, что немцы не рискнут начинать свою «Цитадель» с риском быстро израсходовать все оперативное топливо без его достаточного пополнения. И я заранее понимал, что нам с Олей предстоит заниматься именно нарушением логистики этого пополнения. И почему-то на ночь с 5 на 6 июля приказа атаковать немецкие желдорузлы не поступило. Сказали, что скорее всего пойдем на дело в ночь на 7. Ну на то у командования свои погремушки, а пока мне пришло распоряжение встретить и организовать размещение полка «ночных ведьм», который должен будет перелететь к нам в Волобуево 8 июля. Чем и озадачил БАО своего полка…

Неожиданно утром 7 июля приехал Жуков и уже в звании маршала [2]…

— Ну, что полковник… Работа по твоему профилю и полно.

— Всегда готов, товарищ маршал! Кстати, разрешите вас поздравить с присвоением звания.

— Спасибо! Тебе ставится задача, используя твои дальнобойные снаряды, нарушать работу железнодорожных узлов и мостов. Работаешь в режиме свободного поиска, но если у Ватутина и Рокоссовского будут потребности, то в первую очередь работай по ним. Все понял? — твердо и, как обычно, безапелляционно сказал Жуков.

— Так точно, товарищ маршал! Разрешите приступить к планированию и выполнению?

— Приступай!

И я приступил. Но перед этим послал связиста в расположение десантников, чтобы тот вызвал мне Денисенко. Его батальон как раз и располагался возле Красавца и потому прибыл он довольно скоро.

— Новость хош?

— Хош…

— «Ведьмы» сюда летят. Завтра будут.

— Те самые? — с жаром спросил Леха.

— Надейся. — улыбаясь ответил я.

— Надеюсь! С меня причитается, если те самые.

— В тройном размере!

— Ты не это самое? Не охренел тут, насяльника?

— Ну, сам посуди! Связиста послал? Послал! износ сапог компенсировать ему надо? Надо! Это раз! Новость хорошая? Очень хорошая! Тебя очень может касается? Очень может и касается! Это два! Ну, а если точно касается, то это как минимум еще три! Итого пять!

— Ну-ка, ну-ка, ну-ка… Повернись в профиль… — я повернулся — А нос-то у тебя вроде картошкой, не «французский»… И как тебя такого хитровыделанного земля носит? А?

— Она меня не носит! Я над ней летаю! Поэтому плюс еще одну за сомнения в моей принадлежности.:))

— Пойду я, пока ты тут тридцать три не насчитал…

И мы весело и громко заржали, на что неожиданно вдруг в палатку заскочил часовой и, убедившись, что все в порядке и тащикомандиры веселиться изволят, скрылся с глаз долой. Простые мы, понимашь, люди и шутки у нас простые. Армейские…

А через час вдруг приехал Судоплатов… Вот прям намазано всем этим военноначальникам на полковнике Витале Никитина. Медом, разумеется…

— Приветствую летягу!

— Здорово, Паша! С чем приехал?

— Сам не знаю. Тут загадка какая-то…

— Загадка это всегда интересно… Помню я одну разгадывал… Но давно это было… — улыбнулся я, внутренне уже тревожась и почему-то предполагая то, о чем я думал уже не раз.

— Ну, с княгиней Гедройц тут никакой связи, не надейся. — поспешил заверить меня Главдиверсант Советского Союза.

— Да по ней-то у меня вопросов как раз и нету.

— Таки и нету?

— Я просто знаю чем ее история закончилась.

— Хорошим, хотя бы?

— В целом да. Но могло быть и получше. Чисто по человечески.

— В смысле?

— Не могу рассказать. Но когда узнал, то порадовался за нее. Мы с Олей виделись с ней после ее гибели.

— Т. е. исчезла она тогда не