Владимир Корн - Страж Либерилля

Я не обижался нисколько — в нашей компании так принято: шутить или даже язвить над чем только получится. Да я и сам частенько вел себя так же. Любой человек обязательно перенимает обычаи социума, пусть даже крохотного, частью которого является. Иначе он будет выглядеть в нем инородным и нелепым, как рыболовная сеть посреди бескрайней и безводной пустыни. Тот же Рамсир, попавший в нашу компанию не так давно, поначалу все не мог привыкнуть, но сейчас иной раз может выдать в чей-нибудь адрес такое, что и ответить-то ему нечем.

— Держи, шутник, — протянул я Ковару под столом револьвер.

У того даже глаза разгорелись, когда он его рассмотрел.

— Сколько?! — только и сказал Ковар.

— Подарок. Мне он бесплатно достался. Не буду же я из тебя за него деньги тянуть?

— Дай взгляну, — сразу же потребовал Дуглас. И через некоторое время уточнил: — Крис, там больше таких не осталось? Пусть даже за деньги?

Но я лишь отмахнулся.

— Вопрос сразу ко всем: на складе никто перчаток не снимал?

Во вчерашней газете главный полицейский Либерилля господин Греттон не только обещал всяческие кары негодяям. Греттон во всеуслышание объявил, что криминалистика не стоит на месте, и с недавних пор такой ее части, как дактилоскопия, можно доверять безоговорочно. Именно этот момент меня и навел на мысль, которую я собирался сейчас прояснить.

Хорошо помню, что лишь усилием воли мне удалось не скинуть перчатки, когда перезаряжал револьвер. И все же я их не снял, а значит, моих отпечатков остаться на складе не должно. Но вот что касается других…

— Да не смотри ты так. Такое чувство, что едва кто-нибудь из нас сознается, как ты его сразу убьешь, — прервал затянувшуюся паузу Дуглас. — Иначе никто тебе правды не скажет.

«Да что вы пристали к моим взглядам! — возмутился я про себя. — Сесилия, теперь Дуглас. Вас послушай, так от моего взгляда люди на улице должны шарахаться. Не смотрю я ни на кого так, как мог бы. Как сказал Винсенте, правильный взгляд — это тоже оружие, но применять его нужно только по делу».

Перед тем как прийти в «Боцмана Хью», я заглянул в библиотеку и просмотрел практически все материалы по дактилоскопии, благо оказалось их не так много.

Если отбросить заумную теорию, то вырисовывалось вот что: у каждого человека папиллярные линии на пальцах уникальны, а отпечатки остаются практически на всем, кроме жидкого и сыпучего. Исследовал место преступления, сравнил отпечатки с отпечатками подозреваемого, и все — дело в шляпе.

Я внимательно осмотрел свои пальцы и убедился, что линий на них действительно хватало. Мои действия не остались незамеченными: одна из библиотекарш, совсем еще девчонка, тут же подошла с вопросом:

— Вы руки испачкали? Может быть, смогу помочь?

— Нет, — затряс головой я. Интересно, чем их здесь можно испачкать?

Сама девчонка была хороша. Лицо симпатичное, даже красивое, а под платьем, кстати, довольно бесформенным и нелепым, угадывалась отличная фигурка. Передвигалась девушка с какой-то особой грацией, далеко не каждой такая дана. Что она потеряла здесь, среди пыльных фолиантов, при одном взгляде на которые так и подмывало чихнуть?

Не будь у меня Сесилии, я бы, безусловно, за ней приударил. Сводил бы в синематограф, например. Сейчас идет «Одинокий койот» с Романом Даскесом, а все девушки без ума от этого актера. Или договорился бы встретиться завтра. Все-таки выходной, и в городском парке будет играть духовой оркестр, аттракционы всякие. И вообще там весело. Затем мы заглянули бы в кофейню, где постоянно околачиваются Дуг с остальными. Уж они-то знают, как вести себя в таких случаях. От парней она услышала бы обо мне столько хорошего, сколько я и сам о себе не знаю. Вон как удачно с Сесилией получилось. Вполне вероятно, наша встреча и не получила бы продолжение, если бы не они.

В общем, размышляя, я совсем позабыл, зачем сюда пришел. И только бой часов на городской ратуше напомнил, что уже полдень и меня ждут у «Хью».

К тому времени девчонка-библиотекарша осталась одна. Остальные, дамы в возрасте, вероятно, удалились пообедать, оставив единственного посетителя на нее. Она, почти невидимая за картотечными шкафами, сидела и тихонечко напевала. Получалось у нее здорово, я даже некоторое время постоял, ее слушая.

— Простите, — произнес я, привлекая внимание девушки, и она, забавно смутившись, ойкнула.

Не столько от испуга, скорее от того, что нарушала библиотечную тишину, ведь здесь даже говорить принято шепотом. Ну и еще потому, что эта песенка из репертуара Сесилии была фривольного содержания. Немного, совсем чуточку, там всего-то и говорилось о том, что героиня попросила своего приятеля помочь справиться с застежкой платья на спине и что из всего этого вышло.

«А вообще, — пришла ко мне мысль, — джаз-банде, которая была еще только в мечтах, потребуется солистка. Вот эта девочка чем не подойдет? Сколько ни прислушивался к ее пению, ни одной фальшивой ноты не уловил. Ту же Сесилию чуть ли не на улице ее импресарио нашел, когда та прибыла в столицу из глухой провинции вовсе не с мечтой стать эстрадной дивой. Да и настоящее ее имя, как выяснилось, вовсе не Сесилия — Гебла. Самое что ни на есть простонародное, и ей пришлось взять сценический псевдоним».

— У вас замечательно получается, — окончательно смутил я девчонку. — А как вас зовут?

— Карла, — ответила та.

«Ну вот, ей даже менять ничего не придется. Хорошее имя, древнее, его когда-то одна из императриц Ангвальда носила».

— А меня Кристиан. До свидания, Карла. И спасибо вам.

По девчонке было видно, что она совсем не прочь продолжить знакомство, но что я мог предложить ей сейчас?

— И все-таки, — продолжал настаивать я, когда молчание за столом затянулось. — Никто на складе перчаток не снимал?

То, что никто их не потерял, и так было мне известно. В доме Ковара мы проверили их количество, чтобы убедиться — ни одна не пропала.

Собаки-ищейки, а без них на складе явно не обошлось, не смогли бы отыскать нас по горячим следам: специально для этого мы довольно долго шли по щиколотку в воде.

Но любая вещь долго хранит запах своего хозяина, и ищейка с легкостью этот запах учует даже спустя какое-то время. Ну а затем… Выбивая признание, церемониться никто не станет: все-таки дело касается убийства полицейских.

— Я точно не снимал, — первым ответил Дуглас. — Хотя, должен сказать: неудобно в них было — жуть. Еще и руки тряслись, — со смехом признался он.

— Руки у нас у всех тряслись, — кивнул Рамсир. — Я тоже не снимал: боялся, что, пока их буду стягивать, меня пристрелят.