Дант - Далёкий гром

   - Полагаю, за всем этим стоит министр финансов.

   Изумленный, Шеф несколько секунд неподвижно смотрел на тощую, непрезентабальную папку - не в таких ему приносили доклады о заговорах и восстаниях - потом открыл её непослушными пальцами и начал читать бумаги. Это была ведомость задержки жалования по армиям и дивизиям. Просто ведомость, военным задерживали жалование уже третий год подряд, что же в этом такого? Он растерянно читал, не понимая скрытого смысла:

   "Двести первая дивизия - пять месяцев, двести четвёртая - шесть месяцев, сто восемьдесят девятая - семь..." - как семь? Но она же в двадцати километрах от столицы... Но ведь Скряга доложил Пауку, что задолженность не больше двух-трёх месяцев! Стоп! Скряга доложил... Так, что там дальше? Семьсот первая, шестисотая - пять месяцев, шестьсот пятидесятая - шесть месяцев, четыреста сорок четвёртая - семь... Так, так, так... Сколько всего дивизий? Восемьдесят пять! А остальные действительно по два-три месяца... Вот, значит, как. Постой, а армии... Как? Восемьдесят пятая, восемьдесят первая, но это же... Шестьдесят седьмая! Святой Нано! Но это же действительно заговор. Господи... Всемогущий и всевеликий! Я спасён... Спасён...

   Он осел и медленно откинулся на спинку своего кресла - этот Нолту очень вовремя появился.

   - Послушайте, а когда вы всё поняли?

   - Сегодня утром, когда всё сопоставил и посмотрел на карту.

   - И вы молчали?!

   - Но как я мог это показать утром или даже два часа назад?

   - А почему сейчас смогли?

   - Мне позвонил знакомый из генштаба. Генерала Менгу вызвал к себе президент, а до этого к нему приезжал министр финансов. Разговор продолжался пять часов. Два часа назад министр финансов уехал. Его кортеж двинулся по проспекту Независимости. Остальное ясно, как светлый день.

   - Вы крупно рисковали, лейтенант.

   - Пришлось.

   - Ну ничего! Я ценю умных и рисковых людей. До встречи, лейтенант!

   Он не стал дожидаться полутора часов. Теперь у него есть такие аргументы, которыми он сотрёт нашего финансового гения в порошок, в лагерную пыль, в слякоть! Уже через тридцать пять минут его огромный чёрный лимузин летел в сопровождении броневиков эскорта по проспекту Независимости. В красноватом свете Зорана виднелся Крепостной холм и комплекс циклопических, жуткого вида зданий - резиденции Паука. Сооружения стремительно приближались, угрожающе росли в размерах, и Шеф немного поёжился от страха. Неясно, чем закончится эта ночная аудиенция... Он углубился в изучение содержимого спасительной папки. За пятнадцать минут у него сложилась полная картина событий, которые пытался организовать Скряга. Ему тоже катострофически не хватало времени.

   Кортеж сбросил скорость и въехал внуть комплекса через служебные ворота. Это тоже недобрый признак. Ну что же, нужно собраться, решается его судьба. Упырь решительно вышел из машины и энергично взбежал по ступенькам служебного входа. В огромном вестибюле он увидел праздно шатавшегося по белому мраморному полу генерального прокурора. Едва увидев Упыря, тот, слащаво улыбаясь, вальяжно поздоровался и спросил:

   - Ну, как дела?

   - Посмотрим! - многозначительно ответил Шеф.

   Он взбежал по лестнице к спецлифтам. Дежурные гвардейские офицеры записали его в книгу входящих и забрали пистолет. Впервые он отдал только пистолет, а кобуру оставил. Так делали все армейские генералы и офицеры - в знак готовности сражаться...

   Двери лифта бесшумно раскрылись, и он вышел в широкий коридор. Его уже ждал личный телохранитель Паука - двухметровый верзила ротмистр Синамо. Они сразу пошли по коридору, слегка утопая сапогами в ковровой дорожке. Через две минуты они были уже у дверей в холл. Шеф проверил в зеркалах, висевших на стенах, как сидит форма, и, собрав в кулак все силы, решительно вошёл в дверь, которую ему услужливо открыл ротмистр.

   Там были министр обороны, начальник генштаба генерал Менгу, премьер-министр и Скряга - маленький, лысый, омерзительного вида человечек. Он, глотая слова, что-то очень быстро говорил Менгу и отбрасывал на голую макушку редкие, сальные чёрные волосы с покатого лба.

   Никто из присутствующих не ожидал его появления в этот момент. Все с удивлением уставились на него, а Скряга осёкся и от изумления даже стал выше ростом - распрямил свою сутулую спину. В поганых карих, постоянно бегающих глазках заплескался ужас. Шеф видел, как его прошиб холодный пот - крупные капли засверкали на непропорционально большом мясистом носу и покатом морщинистом лбу.

   Начало было неплохим. Ротмистр прошёл в тот самый кабинет, и они стали ждать приглашения.

   Министр обороны и премьер тут же начали нервно шушукаться между собой, а Менгу направился к нему, оставив перепуганного Скрягу одного.

   - Он был у тебя? - настойчиво, со сквозившей в голосе угрозой спросил Шеф.

   - Да, - чуть слышно ответил Менгу (он побаивался Шефа).

   - Он предложил тебе Это? - угрожающе нависая над ним, спросил Шеф.

   - Да, то-есть нет, то-есть я... Ну, ты же меня... Я отказался... - Менгу смахнул пот с лица и растерянно добавил - Я не успел сообщить... Уже не было времени...

   - Естественно. Ну ладно, - уже примирительно ответил Шеф.

   Скряга суетливо засеменил к премьеру и министру обороны, но те демонстративно замолчали и смерили презрительными взглядами его сутулую фигурку с обрюзггшим животиком на тоненьких ножках...

   В холл вернулся ротмистр и торжественно изрёк:

   - Прошу, господа, его высокопревосходительство ждёт!

   Когда они входили в этот страшный для каждого из них кабинет, Шеф заметил, что кобура пистолета у ротмистра открыта.

   Всё в этом просторном кабинете было непохоже на их роскошные апартаменты. Голые мраморные стены, полутьма, простой рабочий стол с тремя жёсткими креслами, два диванчика у стен на металлических ножках, с плоскими поролоновыми подушками, обтянутыми чёрным кожезаменителем, как в плацкартных вагонах, и единственное мягкое кресло. Оно было у противоположной стены, там три мраморных ступеньки образовывали возвышение. Слева была дверь, в которую входил сам хозяин кабинета; посредине стояло кресло, из которого Паук смотрел на всех остальных сверху вниз. Справа от большой двери, через которую к хозяину заходили посетители, была ещё одна дверь... Через неё дежурные вестовые выволакивали за ноги, оскальзываясь на окровавленом мраморном полу, трупы проштрафифшихся.

   Эта аудиенция должна была закончится так же, но Хозяин пока ещё не решил, чьи мозги забрызгают голые мраморные стены. Пока главным кандидатом был Шеф конрразведки.