Андрей - Сердце Агрессора

— Ну ладно, — сказал он. — Что мы стоим–то. Пойдемте чай пить.

Деревья бежали вдоль реки. А мы плыли на плоту и смотрели на них. Метров через четыреста ниже лагеря геологов речка успокоилась, ее дикий смех утих, и стало возможным наше плавание.

У гостеприимных геодезистов мы хорошо поели, отдохнули, поговорили, построили плот и мило попрощались. Мы с Ларри перецеловали небритые щеки мужчин, Реутов пожал руки, ласково улыбнулся, и оттолкнул плот.

Хорошо плыть. Лучше плохо плыть, чем хорошо идти, тем более хорошо плыть, когда плохо идти. Хорошо плыть, только немного скучно. Впереди Хоккай—До.

Большой шмон — это Большой Шмон. Большой шмон — это всегда много работы и много шума. Последний раз мы его проводили в городе, когда кто–то взорвал пути монорельса вместе с полностью загруженным очищенным светитом поездом, а потом минерал растащили горки. Ни один уважающий свое потомство и жизнь человек не прикоснулся бы и пальцем к миллиграмму этой гадости, а горкам уже все равно нечего терять. Но тогда мы знали, где искать и что искать.

Теперь мне нужен был этот наглый живучий инопланетянин в человеческой шкуре и те, кто ему помогал. А тысяча моих подчиненных ловили грабителей кассы ДНК и того человека, который провел их в здание научного центра компании. Парни, в отличие от меня, рыли землю носами в тщетных поисках. А я поторапливал их, и ломал голову над тем, где же искать Реутова. Просто представить себе не мог, как выудить секреты его потрясающей живучести в случае, если он попадется мне в руки. И если бы сам Токугава не читал раз в десять часов донесения бригадиров, я бы и пальцем не пошевелил, чтоб найти этого ублюдка, создающего столько проблем.

Не особенно усердствуя, я для начала выяснил поминутно все передвижения Реутова от дверей научного центра и до столь интересовавшей его комнаты — лаборатории. Видеокамеры зафиксировали каждый его шаг, а заодно и каждое движение парней, которых он привел к кассе. Один из наших платных осведомителей опознал гангстера.

— Этого парня часто видят рядом с Трехпалым Сэмом, — сказал осведомитель и этими словами начал Большой Шмон.

А Трехпалый плевал на шмон. Плевал, как и в случае с монорельсом, только, наверное, еще с более высокого утеса. Мои парни искали его семьдесят часов и не нашли, а за это время весь город можно перерыть сверху донизу. За семьдесят часов парни взяли чуть меньше сотни горков и людей из его банды, но ни один из них, ни сном, ни духом не ведал, где сейчас главарь. Зато все горки только и болтали о переполохе в подземельях их короля, и еще ходил слух, что Властелина мутантов больше нет в живых.

У одного из выходов подземелий патруль нашел мертвого стражника. Офицер был убит из плазменного пистолета вроде того, что торчал за поясом Реутова в здании ДНК. Горкам показали стереоизображение Реутова, и они со страхом в ящерьих глазах, опознали инопланетника. Да, это он убил короля горков и еще много–много их братьев. О причине такого поступка они ничего не знали. Токугава предложил выпустить арестованных жуликов и аферистов, отправив их с предложением о неофициальной встрече к Сэму.

Я не особо люблю иметь дело с горками, но отказаться не мог. И Сэм тоже: под угрозой полного уничтожения банды ему пришлось согласиться.

Встреча была назначена в одном из публичных домов Баттер–тауна. В публичном доме «Только для людей»!

Хорошо сидеть в кабинете комендатуры с включенным кондиционером и отдавать приказы. Хорошо кататься в дорогой машине с охлаждением салона, из прохладного кабинета в прохладный кабинет по изнывающей от жары пустынной улице. У меня, к сожалению, такой машины не было.

Спина быстро намокла, даже в трусы стекали струйки пота. Жаркий ветер бил из открытых окон машины. Я попробовал поднять стекла, заранее зная, что это не поможет, и интуиция снова не подвела. Духота стала вообще невыносимой. А подлая река вместо того, чтоб навевать прохладу, вообще перешла из жидкого состояния в газообразное, и над городом повисло душное марево.

В Баттер–тауне слегка дул ветерок. По пустым, воняющим асфальтом, улицам вяло катались обрывки газет, пачки из–под сигарет и листы отвалившихся от стен реклам. У публичных домов на темном асфальте сияли всеми цветами радуги пятна использованных презервативов. Вонь стояла кошмарная! Дворники и ветер пасовали перед зноем.

У нужного места я остановил машину. Меня уже ждали. Дверь открылась легко, пропуская в обширный холл, где потели в ожидании клиентов наивные проститутки. На миг меня поразило их упорство: краска текла с бровей и глаз, а они все сидели и ждали. Но потом сравнил их с собой. Какого черта я потащился по этакой жаре в душной старой машине в рассадник заразы к вонючему, покрытому слизью горку?!

— Эй, бэби, хочешь хорошо провести время? — обратилась ко мне одна из девиц.

Она сильно смахивала на пространство за дверью. Такая же грязная, жаркая, голая и дурно пахнущая.

— Найди себе горка, это как раз для тебя! — я нашелся, что сказать, хотя никогда особо не умел разговаривать со шлюхами.

— Мне нужна мадам Дзе, — сказал я.

Девка хмыкнула и отвернулась. Никто и не пошевелился, чтоб показать дорогу. Жара, лень двигаться. Я их понимал и поэтому не обижался.

Пришлось бы самому искать, да нашлась добрая душа, сказала этаким томным ленивым голоском:

— Второй этаж, розовая дверь с лотосом.

— Спасибо, мисс.

Кто–то хихикнул, я глубоко вздохнул и пошел наверх по скрипучей пластиковой лестнице.

Женщина, вставшая мне навстречу, вовсе не походила на сложившийся в воображении образ толстенькой монголоидки. У нее были чисто восточно–европейские черты лица, отличная, крепкая фигура и явно восточная фамилия.

— Мадам Дзе? — воскликнул я.

Было просто приятно смотреть на эту женщину в расцвете лет. Даже настроение улучшалось.

— Да. Чем могу служить? — улыбалась она очень даже мило. Жаль, что пришлось ее немного огорчить.

В подобных заведениях слегка недолюбливают людей моей профессии, хотя вовсе не имеют для этого оснований. ДНК запрещает, а, следовательно, и полиция практически принадлежащего компании города, обслуживать горков в заведениях «только для людей». Для них есть специальные дома терпения, где работают только бесплодные женщины. Мы иногда проверяем, как соблюдается неписаный закон, в этом и заключается вся причина нелюбви.

Я показал мадам Дзе жетон. Улыбка потухла. Она собиралась что–то сказать, но я ее опередил.

— Мне нужен Трехпалый Сэм. Он знает, что я должен придти.