Андрей - Сердце Агрессора

Я показал мадам Дзе жетон. Улыбка потухла. Она собиралась что–то сказать, но я ее опередил.

— Мне нужен Трехпалый Сэм. Он знает, что я должен придти.

Дзе побледнела, что сделало ее еще более привлекательной, и все–таки нашла в себе силы снова слегка улыбнуться. Ох, как я ее понимал. Мне самому на ее месте было бы не до улыбок.

— Пойдемте, мистер Ранги, — она была внимательна. Это редкость, когда люди успевают прочитать фамилию на жетоне. Всем приятно слышать свои имена из уст почти незнакомого человека. Она это хорошо знала и хотела быть любезной.

Мы спустились вниз на дорогом гидролифте, спрятанном в трубе вентиляции, и вступили в совсем другой мир. Стены покрывали листы дорогого пластика, а не дешевой краской, как наверху. Мозаичный пористый пол и редкие в широком коридоре деревянные богато украшенные двери создавали впечатление первоклассной гостиницы.

— Подождите меня здесь, — тихо сказала хозяйка, и показала маленькой ручкой на кресло у журнального столика полного эротических журналов.

Я покорно сел, и она скрылась за самой дальней от лифта дверью.

Моя профессия научила меня ждать. Но только не у двери, за которой паршивый горк занимается своими делами, забыв про меня. Подождав минут пять, полистав журналы с голыми девками на картинках, я решительно встал, подошел к заветной двери и пинком ее распахнул.

Мне бы очень не понравилось такое вторжение, окажись я на его месте. Впрочем, мне, в свою очередь, не понравилось то, чем он там занимался. Мадам Дзе листала журналы, как и я, несколько минут назад, а Трехпалый Сэм, эта слезящаяся гноем тварь, ТРАХАЛА ДЕВКУ!

— Скотина! — вспылил я и тут же замарал себе туфель о его слизь.

А потом пожалел о своем поступке — увидел, как его половой орган втягивается в кожистый мешок. Зрелище было настолько мерзким, что пережеванная за завтраком пища, как ртуть в градуснике, подошла к отметке «приготовиться к выходу».

— Мадам Дзе, заберите эту суку, — я начинал выходить из себя, и уже почти кричал. — И обе — марш отсюда!

— Но я должна принять душ и… — начала проститутка, видимо, не зная с кем имеет дело.

Я тут же ее возненавидел и окончательно покончил с чистотой правой туфли. Девка отлетела к двери, Дзе ее подхватила и через мгновение дверь за ними закрылась. За это время я вспомнил о цели визита и слегка успокоился, но горку я об этом не сказал, ему нельзя было давать опомниться. Я продолжал орать:

— Где Реутов? Тварь, куда ты спрятал его? Где деньги из кассы компании?

— Сержант, мои парни не выпустят тебя. Ты мертвец, сержант! — прохрипел горк и пришлось, слегка пожалев почти новую обувь, пустить в дело не задействованную прежде левую ногу.

— Где Реутов?! Если не скажешь, я вернусь сюда со всей полицией города и забью в задницу, если она у тебя есть, всех твоих парней!

И он понял, что я не склонен шутить:

— Его нет в городе.

— Где он?

— Спроси у Берта.

— Кто он?

— Негр, шулер. Ищи его по кабакам, если, конечно, сможешь выйти отсюда…

Теперь я мог идти. Нужную информацию уже получил.

— Тебе повезло, горк, что ты сам согласился на эту встречу! Если б я сам тебя нашел, сейчас ты был бы уже мертв.

— Иди, иди, тебя ждут! — прохрипел он и забулькал.

Наверное, так они смеются, эти вонючие горки.

Я достал плазменный пистолет из кобуры и улыбнулся. Он перестал булькать…

Странно, но мне дали подняться наверх. А вот выйти из лифта оказалось делом хлопотным.

Их пистолеты стреляли тихо, как бы даже стыдливо. Зато мой огнемет бухал, как безоткатная пушка. Если я промахивался, то в стенах оставались форточки. Неровные такие, обугленные. Мадам Дзе это наверняка огорчило.

Вскоре я отвоевал коридор. Попасть отсюда на улицу было делом пустяковым. Я выбил дверь, распугал какую–то парочку и с разбегу выпрыгнул в окно. Карниз второго этажа не так уж и высоко от асфальта, но я все же вывихнул ногу, исцарапался и потерял невезучую обувь.

Уже нажимая на педаль газа в машине, я увидел выбегающих из дверей публичного дома гангстеров. Стрелять они почему–то не стали. Стало понятно, что Сэм почему–то очень обиделся, и теперь нужно жить очень осторожно… с оглядкой. Или вообще не жить.

Уже из машины я позвонил Токугаве и рассказал о разговоре с мутантом.

— Еще не хватало нам войны с мафией… Ну да ладно, игра стоит свеч. Ищи Берта, — сказал босс.

Я не стал спорить. Немедленно отправился домой переодеваться, принимать душ и обедать. В конце концов, я начальник полиции города или нет! Черного притащат в комендатуру мои парни. Приказ уже отдан.

— Тебя били в комендатуре? — услышал я хрип Трехпалого Сэма, только–только открыв глаза.

Ответить оказалось труднее, чем сначала показалось. Запекшаяся на разбитых губах кровь не давала открыть рта, и все попытки это сделать отдавались болью в глубине черепа.

— Промойте ему губы, — приказал горк, а его приказы обычно исполняются.

— Тебя били? — повторил вопрос Сэм, через минуту.

— Нет, поили водкой, — крикнул я.

— Что он шепчет? — спросил гангстер кого–то.

— Он сказал, что его поили водкой и не били, — ответил этот кто–то.

— Все шутишь, Берт. Дошутишься… Ты сказал им все, что они хотели?

— Да, черт возьми! Попробовал бы я промолчать, если меня допрашивали в конторе Кэна!

Сэм нетерпеливо повернулся к переводчику.

— Его допрашивали у Кэна, он все им сказал.

— Где Реутов? Скажи теперь мне…

Силы быстро оставляли меня. В глазах поплыли разноцветные пятна, но от Сэма не так–то уж легко отделаться. Переводчик совсем низко склонился ко мне и переводил мой крик–шепот:

— Реутов шел по старой дороге к Ла Леграну. Он хочет дойти до Хоккай–до.

Сэм удовлетворенно хрюкнул. Мерзкая тварь!

— Я заплачу за твое лечение, Берт! — этот слизняк ждал благодарности. Что ж, я моргнул ему. Он еще раз хрюкнул и продолжил:

— А когда ты выздоровеешь, я дам тебе пистолет. Ты убьешь Ранги и найдешь Реутова. Живой или мертвый, он должен оказаться у меня… Ты плачешь, Берт?! Плачь, плачь, парень. Я знал, что мы поймем друг друга!

— Эх, Сэм, Сэм. Как ты можешь понять меня. Ты выродок, вечно мстящий людям за то, что ты горк. Я плачу потому, что мне до смерти надоели твои ящерьи глаза и мерзкие лапы. И я так хочу, чтоб меня оставили в покое, что готов был бы разрядить в тебя твой поганый пистолет, если бы был уверен, что на этом все кончиться… — вот, что я мог бы ответить Сэму, но не стал этого делать.

Он меня все равно не услышит, да и зачем? Жизнь дороже.