Исповедь смертного греха 4 - Макс Вальтер

Мишка обошёл его по кругу, задрал голову, присвистнул.

— Без спецтехники не разобрать, — озвучил он общую мысль. — Это не обвал, а пробка, и сделана она на совесть.

— Сделана? — переспросил я.

— Ну а ты сам посмотри. — Он указал на крайние валуны. — Слишком плотно уложены. Тут всё подогнано, как в кладке. И следы копоти видишь? Вот здесь и здесь… — Он показал на тёмные разводы у основания завала. — Это след от взрыва, из чего напрашивается вывод, что вход подорвали специально.

— Карина? — спросил Санёк.

— Не знаю, кто, но это точно не случайность. Заряд заложили с расчётом, чтобы стена схлопнулась внутрь, а не наружу.

Я отошёл от завала, огляделся. На камнях не было ни следов ног, ни царапин, ни брошенного снаряжения. Только пыль, ветер и гулкое эхо наших шагов.

— Допустим, Карина была здесь, — сказал Санёк. — Допустим, враг её нашёл и она заманила его в шахту, а потом запечатала вход. Тогда всё сходится. Подорвать вход и замуровать тварей внутри, — это в её духе. Да и тактически грамотно.

— Звучит правдоподобно, — согласился я. — Но это не объясняет, зачем она сожгла вездеход. Если бы она хотела уйти, машина была бы ей нужна. Даже если бы она хотела спрятаться в шахте, зачем уничтожать транспорт?

— Может, она не хотела, чтобы он достался им, — тихо произнесла Дашка.

— Кому — им? — спросил Мишка.

— Тем, кто за ней шёл.

Мы замолчали. Будто специально мы обходили стороной разговор о белых тварях. Где-то внизу, под тоннами камня, покоилась шахта и, возможно, ответы на наши вопросы. Лишь бы не могила… Впрочем, пока мы стояли снаружи, всё это оставалось лишь версиями, которые ещё требовалось доказать. Чем я и собирался заняться.

— Ладно, — сказал я, — здесь ловить нечего. Отмечаем точку и двигаемся дальше. У нас ещё четыре места.

— А если она внутри? — спросила Дашка.

— Сейчас нам туда не попасть. Вначале осмотрим всё и если что — вернёмся. Но я сомневаюсь в том, что Карина решила замуровать себя внутри.

Я развернулся и первым пошёл обратно через плато. Команда потянулась следом. Солнце висело над головой, жара давила, и каждый шаг отзывался болью в ногах.

До вездехода мы добрались на последнем дыхании. Валуны сменились ровной полосой, ноги гудели, в горле першило, а наши фляги были пусты. Все,кроме одной, которую мы берегли на крайний случай. Когда из-за камней показался кузов «Титана», Мишка издал ликующий вопль и рванул вперёд, как ребёнок к подарку. Он подбежал к машине, обнял капот и звонко чмокнул его в бронеплиту.

— Соскучился, родной! Прости, что мы тебя бросили…

Дашка фыркнула.

— Хоть бы раз мне так же обрадовался, как своим железкам.

Мишка обернулся, расплылся в ухмылке. Мы тоже устало улыбнулись. Я молча хлопнул Мишку по плечу и полез в салон.

Приятель запустил генератор и сразу вдавил клавишу кондиционера. Через пару минут по салону поплыл прохладный воздух, и мы наконец смогли дышать полной грудью. Хотя и здесь кислорода не прибавилось, но хотя бы жара отступила.

Мишка тем временем колдовал с системой. В бак машины заливалась вода, из которой генерировался водород для двигателя. Эту же воду он прогнал через штатный салонный опреснитель и наполнил фляги. Мы распаковали пайки и молча перекусили. Жевали без аппетита, просто закидывая в себя калории, как топливо в топку.

Я глянул на время. Начало пятого, но солнце всё ещё висело высоко. До темноты оставалось примерно часов пять.

— Успеваем, — сказал я, разворачивая карту. — До пещер всего пять километров.

— И что, прямо сейчас поедем? — Мишка оторвался от фляги.

— Да. Осмотрим и вернёмся в лагерь до сумерек.

— Ну, в принципе, ехать-то недалеко, — согласился он. — Главное, чтобы опять пешком не пришлось. А то мои ноги меня уже тихо ненавидят.

— Твои ноги? — хмыкнул Санёк. — А мои вообще объявили забастовку.

— Ой, да хватит ныть, — огрызнулся я. — Мы, вообще-то, пытаемся друга спасти. Потерпят ваши ноги, ничего с ними не сделается. А продолжите скулить — каждое утро и вечер будете гонять со мной на тренировку. Расслабились, блин…

В салоне повисло неловкое молчание. Мишка уселся за руль, пробежался пальцами по панели. Вездеход мягко тронулся с места и покатил в сторону скального массива, где, по расчётам Каина, находились пещеры. Дорога была ровной как стол, и я позволил себе на минуту прикрыть глаза.

Путь прошёл в молчании и вскоре «Титан» замер в полутора километрах от горного основания.

Мишка заглушил генератор и обречённо посмотрел на меня.

— Опять пешком?

— Опять, — кивнул я.

Он закатил глаза и пробормотал что-то про карательную психиатрию, но из машины выбрался. Я хлопнул его по плечу.

— Ничего, Косой. Зато ноги накачаешь, чтобы не бастовали.

— У меня и так ноги — огонь. Я не про них переживаю, я про свою единственную задницу, которую те носят.

Мы вышли и осмотрелись. Впереди, между двумя скальными выступами, уходила вверх узкая тропа. Каменистая, неровная, густо заросшая ржавой колючкой. Подъём не крутой, но идти придётся осторожно.

Мишка уже шагнул было к тропе, но я остановил его.

— Стоять, — прошипел я.

Приятель замер.

Что-то было не так. Я чувствовал это кожей, или той самой частью сознания, которая просыпается раньше разума. Навалилось ощущение чужого взгляда. Кто-то смотрел на нас отовсюду, и в то же время я не видел никого.

— Каин, просканируй местность.

— Принято. Медленно веди взгляд по секторам.

Я начал обводить глазами склон. Камни, кусты, тень под навесом скалы, снова камни. Каин обрабатывал картинку, накладывал сетку, сравнивал контуры. Остальные почувствовали напряжение без слов. Дашка вскинула «Шквал», Санёк снял оружие с предохранителя, Мишка передёрнул цевьё «Кувалды», и этот лязг прозвучал как сигнал тревоги.

— Вижу, — тихо сказал Каин. — Сектор три, семь и двенадцать.

Я перевёл взгляд и только тогда увидел.

Крабы. Около дюжины. Они сидели среди камней, прижимаясь к ним. И несмотря на то, что я знал, куда смотреть, с трудом отличал их от окружающей породы. Панцирь был серым, пористым, в разводах. Ну прям точная копия местного камня. Шесть лап, приплюснутое тело, шипы вдоль позвоночника. Размером со