Муртаг: Мир Эрагона - Кристофер Паолини
Если колодец был именно таким местом, это могло бы объяснить могущество Бахель в магии. И если так, то Драумарам не следовало иметь над ним власть. Не то чтобы он хотел, чтобы контроль над таким важным источником перешел к Дю Врангр Гата. Именно для этого и были созданы Всадники: чтобы присматривать и сдерживать то, что могло нарушить равновесие в мире.
Он склонился над кованой крышкой и прищурился, пытаясь разглядеть что-либо сквозь клубящиеся внизу змеи пара. Сквозь марево проступал намек на некую форму: смутные очертания, которые он почти мог распознать.
Раскрыв свой разум, он осторожно послал мысль-щупальце в эту мглу. Он не знал, что ожидает там найти, но подозревал, что на дне колодца скрыто нечто весьма любопытное…
Стоны и шепоты, гуляющие по туннелям, казалось, стали громче, а зрение Муртага затуманилось, словно по краям зрения заплясали призрачные тени. Когда он моргнул, под веками вспыхнули образы — слишком быстрые, чтобы осознать их полностью, — и непреодолимая тяга ко сну навалилась на его плечи, пригибая к земле. Встревоженный, он воспротивился ей. Откуда бы ни исходило это наваждение, он был уверен, что именно оно порождало те дурные сны, что терзали деревню, подобно зловредным миазмам, сочащимся из-под земли и отравляющим их спящие умы.
Пар внизу местами расступился, и сквозь темноту он смутно разглядел различные уровни туннелей и пещер, пронизанных уходящей вниз шахтой. А на самом дне, скрытое плывущими клочьями тумана, пульсировало свечение, которое…
— Тебе не следует быть здесь, сын мой.
Муртаг резко обернулся и увидел Бахель и Грива, стоящих у входа. Волосы ведьмы были распущены и грозовым облаком спадали вокруг лица и плеч до самой талии, темные и блестящие. Рукава ее платья были засучены, обнажая предплечья, ноги босы, а сажа вокруг глаз размазалась, словно ее прервали в процессе умывания. В одной руке она держала длинное копье с древком из зеленоватого материала и длинным зазубренным лезвием странной формы. Вокруг наконечника оружия вилось слабое свечение.
Холодный свинец наполнил живот Муртага, приковав его к месту. Он узнал это копье. Это был Даутхдаэрт — Копье Смерти, — созданное эльфами с единственной целью: убивать драконов. Эльфы выковали двенадцать Даутхдаэртов во время войны с драконами, еще до создания Ордена Всадников, и зачаровали это оружие так, чтобы оно могло пробивать чешую и обходить даже первобытную магию драконов.
Более того, Муртаг знал именно этот Даутхдаэрт. Это было то самое копье, которым Арья сразила Шрюкна. Его имя было Нирнен, и оно было проклято, ненавистно и вожделенно для каждого, кто питал кровавые амбиции. Он полагал, что Даутхдаэрт был утерян во время разрушений после смерти Гальбаторикса. То, что оно уцелело, уже удивляло. Но то, что кто-то тайно вывез его из Илирии и доставил Бахель, пугало по-настоящему.
В отличие от магического облика копья, Грив был вооружен более приземленным оружием: дубинкой из твердого дерева, окованной железными полосами вокруг набалдашника.
Торн! Как Бахель и Гриву удалось прошмыгнуть мимо него? Муртагу отчаянно хотелось потянуться мыслями к дракону, но он не осмеливался опустить ментальные щиты, когда ведьма и ее приспешник находились так близко. И всё же он не чувствовал ни боли, ни тревоги через постоянную фоновую связь, которую они с Торном делили, и это хоть немного утешало. Значит, есть другие туннели, — подумал он. Должен быть проход, соединяющий храм с пещерами внизу.
Рука Муртага крепче сжала эфес Заррока. В любых других обстоятельствах он бы выхватил меч, но ему хотелось — нет, нужно было — лучше понять природу силы Бахель, прежде чем вступать с ней в бой, особенно теперь, когда он был один, без Торна. — Я увидел пещеру, и мне стало любопытно.
— Это место не для чужаков. — Стойка Бахель была собранной, но не напряженной — идеальное положение, чтобы мгновенно перейти в атаку. Ее глаза сверкали мрачным обещанием, а Даутхдаэрт она держала с такой легкостью, которая убедила Муртага в том, что она отлично владеет этим оружием.
— А что это за место, моя госпожа?
Бахель и Грив начали размеренным шагом обходить накрытый каменный колодец. Муртаг отзеркаливал их движения, следя за тем, чтобы колодец всегда оставался между ним и ними.
Ответил Грив, свирепо зыркнув из-под тяжелых, нависающих надбровных дуг. — Это Колодец Снов, Всадник, и никто не смеет приближаться к нему без дозволения Бахель. Это сердце всего сущего, исток пророчеств и силы, и те, кто оскверняет его, должны умереть.
Большим пальцем левой руки Муртаг чуть выдвинул Заррок из ножен, чтобы тот мог выйти плавно и без задержки. — И что, Бахель, я его осквернил?
Сначала он подумал, что ведьма ответит вспышкой гнева. Но она лишь лениво рассмеялась и сделала еще один шаг навстречу. Грив отделился от нее и пошел с другой стороны колодца, беря Муртага в клещи.
Он отступил на шаг, чтобы не оказаться зажатым с флангов. Позади него зиял один из открытых дверных проемов; у него было пространство для отступления.
— Осквернил? — почти промурлыкала Бахель. — Нет, сын мой, не думаю. По крайней мере, если ты сейчас же преклонишь колени и присягнешь мне на верность. Разве может слуга ошибаться, если он действует в согласии с волей своей госпожи? Преклони колени сейчас же, Муртаг, сын Морзана, и я сохраню тебе жизнь.
Заррок радостно запел, покидая ножны, его привычная тяжесть придала руке уверенности. Муртаг криво усмехнулся. — Ты же знаешь, что я этого не сделаю. Ты не привела ни одного довода, который стоило бы выслушать. Но даже если бы и привела, мы с Торном больше никогда не преклоним колени из страха или отчаяния. Если мы когда-нибудь это сделаем, то лишь из любви, долга и уважения, или не сделаем вовсе.
Выражение лица Бахель стало надменным. — Ты не понял бы, даже если бы я попыталась тебе объяснить, Цареубийца. Ты бы сказал, что понял, но не ощутил бы истины, и твое сердце осталось бы глухим. Я надеялась уберечь тебя от этого. Надеялась, что ты увидишь те же сны, что и все мы здесь, в Нал Горготе, и поймешь правду, как поняли мы. И что ты сам, свободно и по доброй воле, посвятишь себя нашему делу.
— Так было и с Саэрлитом? — спросил Муртаг. — Он тоже пошел за тобой по доброй воле? — Говоря это, он рискнул метнуть к поверхности единый, как острие клинка, зов: Торн! Крик о помощи к единственному, на кого он мог положиться.
Но в ответ получил лишь страх.