Дем Михайлов - Эхо войны

— Мурат-бей! В вашей ложке горкой и не пахнет! — поспешно завопил я. — Добавьте чуток! Имейте совесть!

Ворча себе под нос, старый турок неохотно добавил в пакет еще несколько крупинок кофе и решительно закрутил крышку банки.

— Вот! Пять ложек с горкой! — Мне в ладонь впихнули свернутый пакетик, деньги бесследно исчезли со стола, крышка ящика со стуком опустилась и заскрипела под весом усевшегося хозяина.

Бережно спрятав крошечный пакетик с драгоценным кофе в нагрудный карман, я попрощался с потерявшим ко мне интерес Муратом и направил стопы к внутреннему двору ТЦ. Там, среди многочисленных прилавков, складов и палаток, находились мастерские, принадлежавшие хозяину торгового центра Бессадулину. А главным там поставлен дядя Андрей. После Тимофеича он был вторым человеком, кому я мог доверить пару секретов, не боясь, что на следующий день об этом узнает весь город до последнего мута. А мне срочно требовалось посоветоваться и выговориться.

Ох попал ты, Битум, ох попал в самое пекло.

Змеей-стрелкой проскользнув через внутренний двор, я проворно завилял меж плотно стоящих сарайчиков, будочек и палаток, направляясь в дальний угол, где мелькали всполохи электросварки. Завернул за угол и вышел на обширную бетонную площадку, обычно пустующую. Но не в этот раз. Сейчас немалую часть площадки заняла туша огромного металлического монстра, поразившего меня до глубины души. Да, в недавнем разговоре хозяин шашлычной упомянул об армейском грузовике, на коем явились чужаки, но если эта штука когда-то и была грузовиком, то довольно давно и до того, как над ним поработали очень умелые руки.

В нашем городке машин не то чтобы много, но редкостью они точно не были. Большей частью это переоборудованные автобусные развалюхи ПАЗ, ЛАЗ, несколько ушатанных ЗиЛов и неповоротливых КрАЗов-водовозов. С визгом и истошным криком: «Вай дод шайтан!» — от проезжающих машин мы не отпрыгивали. Лично я дважды удостоился чести прокатиться в кузове грузовика, когда с бригадой охотников ездил за сайгачьим мясом, и заслуженно гордился сим немалым достижением. Опять же у меня в берлоге лежала целая стопка бережно сохраняемых журналов — по ним в свое время Тимофеич учил меня читать, и я успел достаточно насмотреться на многочисленные фото блестящих автомашин довоенной эпохи.

Но подобную машину я видел впервые. Она внушала страх и уважение одним своим видом и больше всего походила на готовящегося к прыжку огромного варана. Приземистая, с шестью мощными широкими колесами. Кузов обшит металлическими пластинами, ветровое стекло забрано броневым листом с двумя узкими смотровыми щелями. Чуть позади кабины виднелось хищное дуло крупнокалиберного пулемета. Фары забраны железной мелкоячеистой сеткой. Но сильнее всего меня поразил бампер — изогнутые дугой стальные трубы, утыканные многочисленными шипами. Издали казалось, что неведомое чудовище оскалило клыкастую пасть. Пятнистая песчаная окраска только усугубляла схожесть с огромной пустынной тварью.

— Видок тот еще, да? — понимающе произнес подошедший охранник. — Будто ящер здоровенный, мать его!

— Ага, — машинально кивнул я. — Тоже так подумал — как есть ящер.

— Вот и вали отсюда, пока я тебя этой твари не скормил! — рыкнул охранник, сменяя тон на лениво-угрожающий.

— А? — не въехал я сразу.

— Свалил отсюда, говорю! — рассерженно рыкнул черноволосый крепыш, опуская руку на кобуру с огнестрелом. — Ну?! Сегодня мастерские на заказ закрыты. Если есть дело — приходи через пару дней, не раньше.

— Понял, командир, все понял, — торопливо ответил я и, отступив на шаг назад, в примиряющем жесте поднял раскрытые ладони. — Чего злишься-то? Я же просто смотрю.

— Да вы задолбали уже своими погляделками и оханьями! А если пропадет, неровен час, что, в ответе я окажусь!

— Нет проблем. Надо уйти — я уйду. Лишних неприятностей мне не надо.

— Вот и иди себе, — успокаиваясь, фыркнул охранник, к моему облегчению, убирая руку от оружия.

Кто знает этого мужика. Вдруг пальнет в живот? Такого ранения я боялся больше всего. Хотя нет, не пальнет — за впустую потраченный патрон Бессадулин по головке не погладит. Но кулаком в морду сунуть — за милое дело. А оно мне надо?

Сдав на несколько шагов назад, я выждал пару минут и вновь окликнул отошедшего охранника:

— Уважаемый. Я вообще-то в мастерские шел к Андрею Палычу.

— Сказано же, что нельзя туда, — лениво процедил сквозь зубы мужик. — Приходи через пару деньков, когда весь шухер уляжется.

Высказавшись, он отвернулся и уставился на стену, показывая, что разговор окончен.

Вот ведь невезуха! А я так надеялся поговорить с Палычем!

Вздохнув, я понуро зашагал прочь. Если мастерские загружены работой, то Палыч все равно не сможет выкроить для меня время — старший мастер как-никак. Зайду через пару деньков, а пока, раз уж пришел на толкучку, прошвырнусь по прилавкам и чем-нибудь перекушу. Хоть я и намеревался пообедать в шашлычной, но после разговора с Саидом позабыл обо всем. Ушел голодным и в близком к паническому страху состоянии. А сейчас меня немного отпустило, и желудок тотчас напомнил о себе недовольным урчанием.

Выбор я остановил на одной из бесконечной череды закусочных и устало плюхнулся на протертое кресло, некогда бывшее водительским сиденьем. В качестве стола выступала приплющенная крыша от той же машины, срезанная вместе с боковыми стойками, превратившимися в ножки.

Выглядывающему из раздаточного окна хозяину я показал два пальца. Понятливо кивнув, он засуетился у тандыра, раздувая притухшие угли. Помощник в небрежно накинутом поверх куртки замызганном фартуке скрылся за столом и, когда появился вновь, держал в руках подозрительно выглядевший кус белесого мяса.

— Ящерица? — негромко осведомился я, демонстративно принюхиваясь.

— Агама, — ответил помощник, ловко отрезая от куска два солидных ломтя мяса. — Вчера купили. Почти свежак. Молодая совсем — килограмма в четыре весом, не больше. Мягонькая.

— Ну да, — фыркнул я, не скрывая недоверия. — Прожарьте хорошенько и специй не жалейте. Особенно жгучего перца.

— Сделаем, — скупо кивнул повар, щуря заслезившиеся от дыма глаза. — Будет тебе самый настоящий тандыр-кебаб, дорогой. Пальчики оближешь! Что пить будешь?

— А что есть? — осведомился я.

— Айран есть, — начал загибать он пальцы. — Самогончик есть, вино абрикосовое и яблочное — сам делал! Есть настойка крепкая с грибочками — стаканчик примешь, и жизнь сразу легче покажется.

— Настойки точно не надо. Самогон теплый, да? — предположил я и, дождавшись утвердительного кивка, принял решение: — Тогда стакан айрана и пару полуторалитровых баклажек вина. Абрикосового. В айран соли побольше бухни.