Александр Филатов - Тайна академика Фёдорова
Ни в школе, ни в институте, ни в последующей самостоятельной жизни Алексей никогда не испытывал затруднений, связанных с математикой, естественными науками. Школьная программа ему давалась легко. Задачи по физике он решал с удовольствием, легко усвоив все дававшиеся учителями формулы. Он применял простую схему систематизации формул, для чего выписывал их на картонные карточки. Химические же задачи он вообще задачами не считал и всегда мгновенно выдавал учителю ответ, сделав в уме несложные расчёты.
Начиная с девятого класса, его стали посылать на олимпиады по математике и физике. Вначале он участвовал в них если и не с удовольствием, то без возражений. Но как– то раз, уже в десятом классе, ему довелось участвовать в такой олимпиаде вместе с парнишкой из их же школы – Толиком Пахомовым из параллельного класса – не то "Б", не то "Г". Выяснилось, что им обоим достались одинаковые задания. Обсуждая в ожидании результатов олимпиады свои решения в коридоре, Алексей и Толик записали их на оказавшейся здесь черной классной доске. Тут-то Алексей впервые понял, что Толик – талантливее его, потому что пришёл к своему решению, что называется, эвристическим методом, а сам он – лишь использовал то, чему научился раньше. Жюри своим решением подтвердило эту догадку Алексея, впервые присудив ему второе место и отдав Пахомову первое.
Алексей, которого учителя сватали на физмат, против чего он ранее не возражал, в одиннадцатом классе впервые задумался. Чему же он обязан своими школьными успехами?
Вспомнив десять с лишним лет учёбы в школе и трезво оценив свои силы и способности, он пришёл к выводу, что в математике Толик способнее, одарённее. Его же собственные успехи – это результат домашнего воспитания и не замечаемых им ранее усилий матери. В три года она стала приучать Алексея к чтению. С пяти лет как-то незаметно, беря с собой в магазин, научила арифметике и таблице умножения. А когда он стал ходить в школу, мама всё время давала ему задания вперёд школьной программы. Но даже не это было главным. Анализируя свой "провал" на последней олимпиаде (так он оценивал второе место), Алексей понял: главное то, что мама исподволь научила его систематизировать, классифицировать, "раскладывать по полочкам" или, наоборот, объединять любые знания и сведения. При этом она использовала и незаурядную зрительную память сына и, как ни странно, врождённый музыкальный слух и чувство ритма.
Ольга Алексеевна была обыкновенной школьной учительницей математики, но вот результаты обучения у неё были необыкновенными. Сама она говорила, что пользуется "прогрессирующей методикой" обучения, но Алексей, уже став взрослым, преподавателем вуза, понял, что никакой такой методики не существовало, а был талант – то, что называется даром Божьим. И талант этот распространялся не только на педагогику, но и на отношения с людьми. Алексей был в девятом классе, когда она рассталась с его отцом (лишь годы спустя сын узнал о причине – какой-то Тамаре). Ольга Алексеевна вытягивала его и младшего брата одна – на свою учительскую зарплату. Денег не хватало, и мама занялась репетиторством. Сначала она "подтягивала" отстающих – обычно сынков и дочек городского начальства, потом стала готовить ребят в вузы. Странное дело, но из подготовленных ею поступающих никто и никогда не получал ниже "четвёрки". Правда, готовить ребят к поступлению в институты она бралась не менее чем за шесть месяцев до вступительных экзаменов, категорически отказываясь браться за дело позже.
В школе, где она работала, – а работала она всегда не в той школе, куда отдавала своих сыновей, – в её классах, как правило, не было отстающих по математике. Алексей лично знал нескольких бывших двоечников, которые после маминых уроков стали во взрослой жизни профессионалами: двое работали учителями математики и физики в школе, один стал доцентом в пединституте, а ещё один – профессором в каком то вузе Москвы. Если же кто и оставался в разряде „двоечников", несмотря на мамины усилия, то лишь те, кто потом переходил в специальные школы для умственно отсталых.
При всём том, даже сознавая себе цену как педагогу, Ольга Алексеевна никогда не кичилась, была скромна. Она, хоть и любила организовывать групповые выступления своих питомцев на иногородних конкурсах и олимпиадах, делала это не ради себя и своей славы, а чтобы "задать духу" (как она говорила) своим ученикам, поддержать их веру в себя и в свой выбор. Алексей недоумевал: зачем? Ведь это отнимает столько времени и сил. А мама отвечала:
– Иначе, Лёшечка, нельзя: я их на этот путь толкнула – теперь я за их судьбу и жизнь отвечаю!
Вообще, ответственность и обязательность Ольги Алексеевны были теми качествами, которые Алексей, да и все знакомые их семьи, ставили на первое место. "Раз сказано – должно быть сделано!" "Назвался груздем – полезай в кузов". "Не умеешь – не берись, сначала научись!" Таковы были часто повторяемые ею поговорки. От мамы же Алексей, ещё совсем мальчиком, узнал, что многие, слишком многие, называющие себя русскими, не понимают русских пословиц и поговорок. Скажем, что значит "утро вечера мудренее"? Оказывается то, что утром всё может оказаться ещё сложнее, запутаннее, заковыристее, потому что "мудренее" – сравнительная степень от "мудрёный", а не "мудрый"! Отсюда следовало, что за разрешение возникшей трудности надо браться немедленно, не откладывая на завтра. А за что многие осуждают мудрость "работа не волк – в лес не убежит"? Не понимают истинного смысла простых русских слов! Ведь действительно – не убежит, то есть никуда не денется, останется, и придётся эту работу делать!
Узнав эти простые истины, Алеша в средних классах школы ещё пытался объяснять, доказывать ребятам, да порой и учителям, каково истинное значение многих употребимых поговорок и выражений. Но вскоре перестал – понял, какова сила инертности мышления многих людей, как трудно истине пробиться через море заблуждений и лжи и как легко быть обвинённым: "Ты вечно хочешь быть умнее всех!" Правда, он никогда не говорил, откуда узнал эти истины – боялся, что ещё и маменькиным сынком назовут. Но несправедливость обвинения больно ранила.
При всей огромной педагогической нагрузке мамы дома у них всегда царил порядок. Соблюдение порядка никого не угнетало – наоборот, Алексей порой бравировал тем, что всегда мог сказать, где и как что-то лежит, мог найти (вернее – взять безо всяких поисков) любой понадобившийся предмет. И эту склонность к порядку родители привили своим сыновьям без каких-то строгостей, простым личным примером и неприклонно-вежливыми просьбами немедленно положить любую вещь на своё место.