Жандарм - Andreas Eisemann
— Андрей Алексеевич, у нас хорошие новости.
Начал, как старший, докладывать Савельев. Мы сейчас сравнялись в званиях. Кстати, интересно, что и адъютант фон Валя — все мы сейчас были штабс-капитанами. Но из-за всей истории и отношения ко мне министра и генерала, а также быстрого роста в чинах, насчёт субординации никто не заблуждался. Все понимали, что рост будет идти дальше и надо быть поближе к начальству, чтобы расти самим. Люди, кто работает в системе, такие вещи просчитывают мгновенно.
— С рекрутами вопрос удалось решить. Нам нужны будут списки всех, кто ушёл и кто готовится в ближайший год-два.
Савельев немного задумался о чём-то и продолжил.
— У вас, как мне говорили, есть парни, которые являются единственными кормильцами в семье. Так вот, им вообще положено освобождение.
— А вот это не пойдёт. С семьями мы вопрос решим, но служить должны все.
Ещё Савельев рассказал, что сыновья дворян, чиновников и купцов 1-й и 2-й гильдии могли быть вовсе освобождены или зачислены в запас без службы. Да уж. С такими порядками далеко не уплывёшь. Всё как у нас. Вернее, у нас — как у них. Такое ощущение, что только в Союзе служили все. Хотя, разумеется, нет. Кто надо, всегда найдёт, как отмазаться.
Если копнуть глубже, то не всегда это плохо. Ведь всё зависит от организации армии и части, куда попадёшь. Это только в умах ультралоялистов армия — это ого-го, каждый мужик должен это пройти. С одной стороны, да, но с другой — огромная масса молодых ребят потеряла там здоровье, ничему не научившись и выстрелив три раза при проверке генерала. Строя дачи тем же генералам и занимаясь какой угодно ерундой, кроме боевой подготовки. Таких историй очень много.
В этом времени была такая система: окончившие университет служили шесть месяцев, после гимназий и реальных училищ — полтора года, духовной семинарии — три года. А обычный Вася должен был оттоптать в пехоте шесть лет. В кавалерии и артиллерии — семь лет, как и на флоте, там тоже семёрочку надо было оттянуть. Правда, флотские были в запасе восемь лет, пехота — девять, и артилерия с кавалерией — восемь лет. Откуда брались эти цифры, мне было непонятно. Слишком всё сложно. Взял себе на заметку эту тему. Надо будет поговорить потом с сильными мира сего. Шесть лет службы — это много, реально много. Двушечка — в самый раз. А для остальных, я имею в виду всяких купчиков и дворянчиков, — годик, но обязательной службы, но в идеале, так же два года как и для всех.
Бывает так, что не хочется этого, но если будет хороший командир и часть, а главное — система подготовки, то человек может втянуться. Не все же эти дети купцов и дворян — мамкины пирожочки. Пару месяцев пострадает, потом свыкнется, а потом и нравиться начнёт.
Кроме этого, должна быть система мотивации — у отслуживших должны быть привилегии перед неслужившими. Об этом надо отдельно думать.
Также надо подумать и об альтернативной службе. Всё равно будет определённая категория больных, хромых, косых. Для них тоже дело найдётся. Например, помощь в госпиталях или что-то такое. Надо думать, в общем.
Для девушек нужно открыть фельдшерские курсы. Да и не только для девушек. Нужно готовить военных медиков. В каждой роте должен быть медик из новобранцев. Не доктор, но способный оказать первую помощь. Охо-хо, опять я лезу в это болото.
Главное отличие армии русской от армии совковой, интернациональной — это призывы шли по уездам и губерниям. Солдаты обычно служили в частях своего военного округа. И это критически важный момент.
В СССР всех перемешивали, в итоге не было русских землячеств, получила рассвет дедовщина. Русские и так разрознены, а в ситуации отрыва от своей земли — так вообще. Человек растерян и подавлен. У Андрея Круза в цикле про зомби есть момент, что когда началась катастрофа, произошло массовое дезертирство из армии. Люди объединялись именно по землячествам и уезжали защищать своих родных, в те места, где их дом.
Нет таких преступлений, которых не совершили большевики — вот это одно из них. На самом деле вещь эта сделана специально и осознанно. Как раз именно для того, чтобы ослабить армию. Точно так же, как они после войны уничтожили огромное количество боевых ветеранов. Бывало, что эшелоны с фронта, с победы, шли напрямую в лагеря. Потом такие вот ветераны устраивали в лагерях бунты. Правда, безуспешно — их всё равно всех убивали в итоге. Но они хотя бы пытались. Можно вспомнить рассказ «Последний бой майора Пугачёва».
Точно так же в советское время уничтожался весь спецназ со всеми наработками. Его начали создавать в 20-х, потом признали это блажью, ребят-инструкторов расстреляли, все документы и пособия сожгли. Потом начали делать СМЕРШ, после войны — то же самое: расстрелы и уничтожение наработок. Хотя после войны были ценнейшие данные. Потом к афганской войне начали что-то делать — «Альфы» и «Вымпелы», которые делали всё сами с нуля, у которых даже своего собственного стрельбища не было. Потом и эту систему обнулили в 90-х. Выбравших не ту политическую сторону спецов выкинули на мороз. Потом заново начало что-то выстраиваться.
За этим можно увидеть умысел. Каждый раз, как росток вырастает, приходит садовник и делает ЧИК! И всё. Давайте, ребятки, начинайте заново. Государство очень боится спецов — а ну как придумают чего? Лучше регулярно прореживать систему, чтобы не успели обрасти связями, опытом.
Причём государство можно понять — это система сдержек и противовесов. Только вот вопрос: а принадлежит ли такое государство самому себе, есть ли у него суверенитет? Разве будет суверенное государство уничтожать штурмовиков тайной полиции раз за разом? Не думаю. А вот дядя-куратор, который приглядывает за трёхсотлетним газоном, — вполне. Проредить сорняки, так сказать.
Видя, что я снова «уплыл», меня не перебивал.
— Извините, Иван Григорьевич, задумался.
— Ничего страшного, Андрей Алексеевич. В общем, по этим ребятам мы всё решим. Они будут приписаны к