Сахалин, 1962 - С. Тарасевич
Причудливые берега островов то уходит в море черными, опаленными обрывами скал — клифами, то отступают под напором волн, оставляя на своем пути обкатанные, отшлифованные валуны, громадные глыбы камней, останцы — скалы в виде разрушенных башен, фантастических замков, минаретов, о которые с яростью, в бешеной злобе разбиваются океанские накаты.
Летом острова покрыты зеленью трав и лесов; зимой — саваном снегов. Все это, в сочетании с неугомонным океаном, выглядит неописуемо красиво, вызывает восхищение и оставляет незабываемое впечатление.
По своей красоте Курилы не уступят ни одному морскому пейзажу в СССР.
В конце апреля 1958 года наша экспедиция высадилась на северную оконечность острова Урупа, в поселок Кастрикум. Здесь нас интересовали каланы — драгоценные морские звери. Нам нужно было отловить до десятка животных и перевезти в целости и сохранности на другой остров, где бы каланы могли размножаться в естественных условиях. Задача нелегкая.
2. КАЛАН
Калан, которого иначе называют морской выдрой, — представитель отряда хищников. Его мех обладает драгоценным качеством. В 17—19 веках он расценивался на вес золота: на одну чашу весов клали шкуру калана, на другую сыпали золотой песок. Когда чаши уравновешивались, покупатель получал шкуру.
На земном шаре нет зверя, пушнина которого могла бы сравниться ценой с каланьей. Даже самые дорогие меха баргузинских темных соболей уступают каланьим по нежности, шелковистости, блеску, долговечности и красоте.
В старину русские купцы-зверопромышленники направляли за добычей каланов специальные зверобойные экспедиции на Камчатку, Командорские, Алеутские и Курильские острова. В те отдаленные времена зверей добывали десятками тысяч. Их шкурки вывозили за границу, где тогда достигла своего апогея «меховая горячка». Со всех концов земного шара протягивались руки промысловиков-хищников к даровому пушному золоту…
К началу двадцатого века зверей настолько выбили, что они стали крайней редкостью даже в местах своего постоянного обитания.
Если бы не повсеместный запрет охоты на каланов, установленный в тридцатых годах нашего столетия, то их бы уже не существовало, так же как не существует в наше время стеллеровой коровы, которая в течение тридцати лет, после того как ее открыли, была бесследно уничтожена.
Калан — водный, морской зверь, море его родная стихия. Он не боится штормовых ураганов и грохота прибойных волн. Это крайне любопытное животное плавает больше на спине, спит на воде или в прибрежных камнях и надводных рифах. Когда звери на воде, ими можно любоваться целыми часами: движения их изумительно ловки, изящны, мягки и грациозны.
Вот зверь нырнул на глубину пять — шесть метров и через одну — две минуты появился ну поверхности моря. Он достал со дна с полдюжины колючих морских ежей. Потом калан ложится на спину и, как человек руками, взяв ежа передними лапками, начинает ловко обминать острые иглы, густо покрывающие шаровую поверхность. Надкусив панцирь сбоку, он сжимает ежа с видным усилием. Панцирь, словно грецкий орех, раскалывается на две части, и зверь с большим искусством выскребает из него содержимое, отправляя себе в рот. Во время еды калан постоянно вращается, наподобие веретена, как бы промывая при этом поедаемую пищу. Разделавшись с первой порцией морских ежей, зверь ныряет снова. За одну кормежку он съедает не менее сотни морских ежей. Кроме них, каланы охотно поедают ракообразных животных, моллюсков и рыбу. Растительную пищу калан не ест.

После очередной трапезы звери выходят на берег и принимаются за туалет, они долго и тщательно протирают и отжимают передними лапками свои длинный, густой и шелковистый мех. Любопытно наблюдать за каланами, когда они отжимают мех на голове. В это время они напоминают людей, тщательно намыливающих головы.
В моем представлении каланы — сказочные животные. Увидев их однажды, остаешься влюбленным в них навсегда. И это не преувеличение. Недаром алеуты и курильцы в прошлом принимали каланов за людей, обращенных в зверей…
Размножаются каланы крайне медленно: самка приносит в год одного детеныша, двойни бывают очень редко. Мать нежно ухаживает за своим детенышем и не расстается с ним до года. Плавая на спине, она бережно держит малыша на груди в передних лапах. Так она может проплыть не один десяток километров.
В вольере каланы быстро становятся ручными. На третий четвертый день они берут корм прямо из рук или осторожно, нежно слизывают его с ладони. Каланы хорошо запоминают свои клички и легко идут на зов. Мне приходилось приручать зверей настолько, что я их свободно гладил руками.
В неволе каланы миролюбивы и дружны между собой. Большую часть времени они проводят в купании и «наведении туалета», помногу спят.
На воде каланы спят только на спине, трогательно сложив передние лапки и пригнув задние ластообразные конечности к брюшку. Так, в виде запятой, спящий зверь покачивается на волне, точно в люльке.
В штормовую погоду ночлегом для каланов служат надводные рифы, прибрежные камни или плоские, невысоко поднятые над водой, карнизы скал.
Плотный и почти водонепроницаемый мех калана служит ему не только надежной защитой от холода, но и своеобразным «спасательным костюмом», легко удерживающим тело зверя на поверхности воды.
Насколько я смог убедиться, наблюдая за каланами, чутье у них развито слабо, зато зрение и слух превосходны.
За последние десять лет численность каланов на Курильских островах возросла до двух тысяч голов. Остров Уруп является основным местом обитания и скопления зверей. Там их можно встретить в любое время года, лишь бы прибрежные воды были свободны зимой ото льдов. Мыс Кастрикум справедливо считается каланьим эльдорадо. Туда и прибыла наша экспедиция.
3. ЭКСПЕДИЦИЯ
Мне выпало счастье возглавлять экспедицию за каланами. В ее составе было восемь человек, большинство комсомольцы. Заведомо зная, что работать придется в весьма тяжелых и сложных условиях, в состав экспедиции подбирали людей молодых, здоровых, мужественных и жизнерадостных.
Жители поселка Кастрикум встретили нас приветливо. Отвели нам под временное жилье «готель» — землянку, сложенную из дерна.
В землянке было два подслеповатых окна, выглядывавших на свет из амбразур, какие обычно делают в дзотах. В одно окно можно было видеть океанский простор, в другое — тундрообразную, заснеженную равнину полуострова.
Еще перед отправкой на Курилы мы мечтали, что по прибытии экспедиции на место, разобьем палатки на берегу океана. Но на практике получилось иначе; стоял май, а на Урупе свирепствовала пурга, больше недели бушевал ураган. Не только жить в такую непогоду в палатке, но даже высунуть носа из землянки было почти невозможно. Ветер валил с ног. Люди с трудом пробирались по поселку, низко пригибаясь к земле, порой на четвереньках…
По