Моя жизнь и мои путешествия. Том 1 - Ной Мышковский

Вечером мы вместе отпраздновали торжественное открытие. Зал был полон, и некоторые из наших коллег выступили с речами. Бостонские еврейские рабочие и радикальная интеллигенция очень интересовались нами. Некоторые из них присутствовали почти на всех наших встречах. Особый интерес к нам проявляли врачи г-н и г-жа Каниковы, видные анархисты, игравшие важную роль в Бостоне. Первая встреча была следующим утром. Наш друг из Бостона Альберт открыл заседание и передал председательство товарищу из Нью-Йорка. На этом заседании была разработана повестка собрания и избраны различные комиссии, и я вошёл в секретариат, который состоял из трёх коллег, но фактически именно я записывал весь процесс собрания.

Мы работали четыре дня и почти четыре ночи подряд. И всё время в крайнем напряжении. Мы боролись за каждое заявление, за каждое слово резолюций. Кроме того, шли споры о направлении и духе резолюций. Были социалисты-территориалисты, сочувствовавшие марксистам, а также анархисты. И не было конца их спорам и объяснениям. Более того, существовало смешанное направление…

Нам удавалось поспать только три-четыре часа в сутки.

Среди прочего, я выступил на съезде с пространной речью о нашей культурной работе. В своей речи я решительно выступал за современные еврейские дошкольные учреждения, средние школы и курсы высшего образования. Насколько я знаю, это было первое предложение отказаться от еврейского воспитания.

Делегаты Учредительного съезда социалистов-территориалистов. Бостон 1906 год.

Однажды я поспал немного больше. Наши бостонские товарищи устроили массовый митинг, на который пришли трое-четверо наших коллег. Зал был полон, произносились речи. Около половины одиннадцатого мы освободились, и оттуда я отправился в сопровождении своего двоюродного брата Дэвиса (близкого родственника Менделе Мойхер-Сфорима) к нему домой, где меня ждал прекрасный ужин и мягкая постель — целая кровать для меня одного и уютная атмосфера.

Ночь освежила и придала мне сил.

Ещё один день мы усердно работали. Выбрали ЦК. Секретарь партии произнёс горячую речь о нашей вновь созданной партии. И встреча окончена. Мы попрощались с нашими коллегами из Бостона и провинции. И нас покинули полные энтузиазма люди, каждый с твёрдой верой в светлое будущее нами основанной партии, которая сыграет столь важную революционную роль в еврейской жизни вообще и в жизни еврейских рабочих в частности. И каждый из нас решил отдать новой партии все свои силы, все свои способности и все, что в нас есть прекрасного, хорошего и ценного.

В Нью-Йорке отчёт Эйба Гольдберга с его исправлениями был опубликован в виде брошюры под названием «Учредительный съезд Социалистическо-территориальной рабочей партии в Бостоне в 1906 году».

После съезда наша партия впервые изменилась и выросла в более сильную и влиятельную партию. Мы начали издавать еженедельный партийный орган «Дос фолк» («Народ») под редакцией доктора Житловского, доктора Золотарёва и Моше Каца[214]. От наших прежних товарищей по «Поалей Цион» мы полностью отошли и даже вели с ними борьбу. В партии было три тысячи организованных членов — колоссальная цифра для еврейской политической партии того времени.

В последующих съездах я не принимал участия, так как всегда находился далеко от Нью-Йорка, но до 1914 года поддерживал постоянную связь с партией. Принимал участие в партийных изданиях под редакцией нашего тогдашнего друга Аарона Гланца[215].

То, что я прочитал в еврейской прессе за год до этого о выступлении известного филантропа и мецената Якоба Фиша, в котором он утверждал, что российские и польские евреи не происходят, как все западные евреи, из семитской расы, и будучи потомками хазар, монгольского народа, эти евреи пришли не с Запада, а из Крыма и Кавказа, где жили хазары, меня смутило и обидело — не знаю почему. Меня очень заинтересовал этот вопрос, и я начал его изучать. Неделями и месяцами я сидел в читальных залах Образовательного Альянса и крупнейшей публичной библиотеки, располагавшейся тогда на Астор-плейс (сейчас она на 42-й улице) и, чем больше я изучал вопрос, тем больше убеждался, что утверждения Фиша не имеют под собой никакого основания. Тогдашний заведующий семитским отделом Фрайдес очень помогал мне в работе. Он знал, над чем я работаю, и предоставил мне множество книг на разных языках, посвящённых этому вопросу. И удивительно: немецкие, русские, польские и еврейские историки не упоминают, что первые евреи в России и Польше были выходцами из хазарских областей, но все они утверждают, что евреи пришли из Западной Европы.

Собрав достаточно исторического материала, я написал на эту тему статью. Статья долго лежала у меня в столе, и у меня не хватало смелости показать её кому-нибудь или отправить в печать. Только тогда случилось так, что я часто встречался с Моше Кацем (впоследствии редактором филадельфийской еврейской газеты «Еврейский мир»). Он был одним из самых активных авторов журнала «Ди Вархайт» («Правда»), издаваемого и редактируемого знаменитым в то время Луи Миллером[216]. Я рассказал ему о статье, и он попросил меня передать её ему. Через несколько дней я передал ему статью в редакцию. Не прошло и десяти дней, как я узнал, что моя статья появится в завтрашней «Правде». Я сам не мог поверить своим ушам. Я был более чем уверен, что моя статья не будет опубликована.

У меня уже был опыт общения с еврейской прессой, и он закончился очень печально. Я написал статью о нашем языке идише, который превозносил до небес. Я принёс статью Винчевскому[217], тогдашнему редактору «Ди цукунфт» («Будущее») он её отверг, и я тогда принял это как должное.

— Чтобы напечатать такую статью в «Будущем», они должны быть сумасшедшими.

Спустя годы статья была напечатана в журнале доктора Житловского «Новая жизнь»[218].

Имея опыт работы с «Будущим», я не считал, что мою статью удастся напечатать в «Правде». И вдруг такая радость, такая радость. «А может быть, — я думаю, — это воображаемая вещь. И не надо никому об этом говорить». «И всё же, — думаю я, — не может быть, чтобы это было ложью. Зачем ему выдумывать такое?»

И всё же я сомневаюсь. В тот день я ночевал у своей сестры Хелен. И хотя я всегда отлично сплю, в ту ночь я не смог заснуть. Статья лишила меня сна. Как только начало светать, я встал. Я знал, что в этот день в Америке праздник, День труда, и что газеты можно получить очень рано.

Я побежал к газетным киоскам и не смог найти ни в одном